Женщины прилипают к экрану.

Свет снова включается, а до глубины души тронутая увиденным Сомер не может произнести ни слова. Аше удалось обнаружить надежду в месте, где ее, казалось бы, невозможно найти. Она показала неистовую материнскую любовь среди нищеты и отчаяния трущоб и подчеркнула, что благодаря этой любви мы все похожи. В конце фильма шло посвящение всем матерям, благодаря которым он был создан. Аша перечислила всех женщин поименно. Имя Сомер шло последним на отдельном кадре.

Мина прерывает молчание.

— «Таймс» печатает ее историю в следующем месяце в специальной рубрике. В начале статьи будут имя Аши и ее фотография. — Она приобнимает свою подопечную. — Ваша дочь талантлива. Мне уже не терпится увидеть, что она выдаст дальше.

Сомер улыбается, и в груди у нее расцветает гордость. Крис был прав. Индия пошла девочке на пользу.

— А сейчас я с удовольствием пообедала бы… Мам, ты готова?

* * *

— Здесь просто великолепно, — шепотом говорит дочери Сомер, сидя за покрытым белой скатертью столом. — Недавно открылось?

Меню ресторана в отеле выглядит исконно флорентийским.

— Да, буквально перед моим приездом, — отвечает Аша. — Здесь шеф-повар действительно из Италии. И ресторан находится совсем рядом с домом, поэтому я сюда прихожу, когда устаю от индийской кухни.

Они просят официанта принести салаты и пасту, а сами тем временем набрасываются на корзиночку с хлебом.

— Так папа рассказал тебе новости? — спрашивает Аша.

— Наверное, нет. — Сомер сразу напрягается и начинает быстро перебирать в голове возможные варианты. — А что за новости?

— Я познакомилась с парнем. Его зовут Санджай, — весело говорит Аша. — Он умный, смешной и очень симпатичный. Знаешь, у него такие карие глаза…

— Да уж, могу себе представить, — качая головой, отвечает Сомер. — Наверняка он убийственно красив.

Они смеются и болтают, стараясь наверстать упущенное за время долгой разлуки. Когда приносят тирамису, Аша начинает извиняться:

— Мама, — говорит она, — прости меня, мне… я очень сожалею о том, что произошло между нами перед моим отъездом. Я понимаю, как тебе было неприятно…

— Милая моя, — перебивает Сомер, не дослушав, и протягивает дочери руки: — Ты тоже меня прости. Я вижу, что этот год пошел тебе на пользу. Я так горжусь тем, что ты сделала. Мне кажется, ты многому научилась и очень повзрослела.

Аша кивает.