О том, чтобы преодолеть узость своих взглядов, порожденных прежней городской экономикой, они тоже даже не думали. У них была лишь одна идеальная цель — сохранить и расширить привилегии лишь одного их города и различных групп его населения. Поэтому они были готовы защищать свои коммерческие и промышленные монополии даже силой оружия. Брюгге объявил своим исключительным правом торговлю шерстью и пряностями в Нидерландах, Гент — торговлю зерном, а Мехелен — солью и рыбой. Экономическое соперничество сталкивало в борьбе Венецию и Геную, Брюгге и Слёйс, Гент и Брюгге, Мехелен (Малин) и Антверпен, Дордрехт и Амстердам, Париж и Руан. Иногда город стремился создать себе только ему подвластную территорию — область его колониального или коммерческого господства. Так Гент, Ипр и Брюгге поступили во Фландрии, Генуя в Лигурии, Флоренция в Тоскане, Венеция в Ломбардии, а Барселона в Каталонии. Повсюду города подчиняли себе соседние с ними сельские территории и старались превратить живших там крестьян в своих послушных поставщиков, при этом запрещая им заниматься какими бы то ни было ремеслами, оберегая права союзов городских ремесленников.

Этим города открыли путь для власти верховных правителей, которая вторглась в их жизнь и занялась восстановлением порядка и социального равновесия в городах, но для этого взяла их под более или менее строгий контроль. Однако и эта новая власть, в свою очередь, спровоцировала новый ряд революционных выступлений своей склонностью становиться на сторону богатых слоев городского общества, насильственными изменениями налоговой политики городов и произволом своих администраторов. Самыми знаменитыми из этих восстаний стали те, которые произошли в крупных городах Франции и Нидерландов. В Париже в 1356 и 1358 гг. восстание, вождем которого был богатый торговец тканями Этьен Марсель, получило поддержку главным образом от торговой буржуазии и гильдий ремесленников, которые оказали помощь в знаменитый день 22 февраля 1358 г. и под влиянием которых были составлены некоторые статьи великого декрета о реформе, который стал попыткой искоренить злоупотребления королевской администрации.

Через 22 года, в 1379–1382 гг., новое восстание с центром в Париже пронеслось, как смерч, от Лангедока до Пикардии, от Монпелье, Каркасона и Безье до Орлеана, Санса, Шалона, Труа, Компьеня, Суасона, Лана, Руана, Амьена, Сен-Кантена и Турне. Городские сословия, уставшие от деспотизма королевской власти в налоговых и административных делах, снова атаковали центральную власть. Это движение потерпело неудачу, ответом на него стало наступление на политические привилегии ремесленных гильдий, а в некоторых городах, например в Амьене, представители гильдий были уволены с главных муниципальных должностей. В Безье сорок ткачей и из числа тех, кто работал сам, были повешены, а в Париже и Руане власти сурово обошлись с гильдиями ремесленников. Третья попытка — парижская революция 1438 г. — закончилась возвращением к власти рабочей демократии, на короткое время заключившей союз с буржуазией, и привела к новой попытке административной реформы — Кабошьенскому ордонансу — указу, который не дал ожидаемых результатов из-за гражданской войны и террора, вождями которого были мясник Кабош[240] и палач Капелюш (1413–1418). В итоге центральное правительство одержало победу, и после этого буржуазия в городских коммунах стала мудрее, а простолюдины-ремесленники — немного спокойнее, а потому им было оставлено право определять направление городской политики. То же самое произошло в Нидерландах, когда герцоги Бургундские подавили последние партикуляристские восстания в Генте (1431, 36, 48), Льеже и Динане (1408, 66, 68). Итак, Средние века приближались к концу, и в итоге городская экономика везде, кроме Германии, исчезла, а национальная восторжествовала.