— Да… только давай отойдем!..

— Не надо: Оник и Иван, — они даже не товарищи, а мои родные; что бы ты ни сказал, от них я утаивать не буду. Мы ведь не первый день с ними встречаемся!

После этого Саядян рассказал, что на работе он встретил поляка, знавшего по-русски.

— Принес соленые огурцы, завернутые в газету, — смотрю «Правда»!..

— Да что ты! Где она? — Все вскочили.

Саядян, оглянувшись, осторожно вытащил из кармана газету, сложенную в восемь раз.

— Давай сюда! — потянулся Великанов.

Но Оник уже спрятал газету за пазухой.

— Потерпи, всему свое время. Ты не говорил об этом с Филояном? — спросил Оник Саядяна.

— Я его не видел сегодня.

— Так вот, послушай, что я тебе скажу. Только поклянись, что никому ни слова об этом!..

И Оник рассказал все, что узнал от доктора насчет Филояна.

— Итак, друг, надо понимать, твои дела плохи. Как ты считаешь?

Новость была, действительно, не из приятных. Прикусив губу, Саядян стоял молча. Потом растерянно спросил:

— Что же посоветуешь мне делать?

— Придется тебе, приятель, бить отбой! Надо, чтобы все пошло насмарку, — о чем вы с ним толковали. И главное, не показывай вида, что знаешь, кто он такой, не сторонись его, но потихоньку-полегоньку откажись от всех своих слов. Говорил, что легион — предательство, — убеди, что изменил свое мнение. Говорил, что хочешь бежать, а теперь скажи, что отдумал. Ты ведь не ребенок, сам понимаешь, как и что сказать. В общем, отделайся от него во что бы то ни стало.

— Надо бы все это проверить, — вмешался Великанов. — Может, и зря наговорили на человека? Кем был этот Филоян в армии?

— Говорит — командиром батальона.

Великанов почесал затылок.

— А человек, рассказывавший тебе о нем, заслуживает доверия? Надежный? — спросил он Оника.