Все это вряд ли заинтересовало бы Оника, Гарника и Великанова, если бы они не знали Бакенбарда с первых дней пребывания в плену. Они не сомневались, что его прислали сюда как шпиона и провокатора.

Бакенбард, услышав однажды, что пленные зовут Великанова Оником, начал издеваться:

— Давно ли ты стал Великяном, эй, русский? Может, немцы тебя перекрестили, чтобы ты шпионил тут за армянами?

Это произошло в столовой. Великанов уже готов был стукнуть провокатора по голове котелком. Но оказавшийся рядом Парванян остановил его.

— Послушай, — предупредил он Бакенбарда, — оставь-ка ты парня в покое! — Кто тут шпион, будет видно.

— А ты кто такой, а?..

Тут уже не выдержал Гарник. Он стал перед Бакенбардом, пронизывая его мрачным взглядом:

— Меня ты знаешь?

— Вроде помню.

— А помнишь комиссара Варданяна?

Гарник взмахнул кулаком. Бакенбард попятился. И снова Парванян, встав между ними, развел их в стороны.

Распетушившийся Бакенбард толкнул в грудь Парваняна. Драка казалась неизбежной. Но как раз в этот момент появился один из лагерных надзирателей. Он накинулся на Бакенбарда и Парваняна и потащил обоих на расправу. Через час Бакенбарда выпустили, а Парваняна за нарушение лагерной дисциплины отправили в карцер. Нетрудно было понять, что Бакенбарду было поручено создать какой-нибудь предлог для ареста Парваняна. Гарник и Великанов были даже уверены в этом. Иван в тот же день прямо заявил Онику:

— Мы с Гарником решили отправить этого мерзавца на тот свет.

Оник ответил не сразу. Он отлично помнил расстрел комиссара Варданяна и бойца Размика, которых предал Бакенбард. И, конечно, они не единственные жертвы этого низкого и грязного предателя. Недаром над его головой висело решение советского трибунала о расстреле. Снисходительность, проявленная к нему, стоила многих жизней советских людей. Таким образом расправа над ним оправдывалась морально и юридически. Однако Оник опасался, как бы это не отразилось на судьбе Парваняна — тайного их руководителя. Что же делать? Как поступить? С этим вопросом он пошел к Султаняну.

— Ты готов им помочь? — спросил доктор.

— Да, — спокойно ответил Оник. — Я согласен с моими друзьями. Когда расстреляли комиссара Варданяна, я был готов своими руками задушить Бакенбарда. Бакенбард тогда поносил советскую власть, а теперь выступает под маской антифашиста. Это настоящий враг и жалеть о нем не приходится. Боюсь одного: Парванян арестован, — не отразится ли на его положении, если мы уберем Бакенбарда?

— Думаю, нет. Если Парваняну и предъявят какие-то обвинения, он вполне резонно ответит, что знать ничего об этом не знает. Тем более, сидя под замком, он никому не мог дать указаний… Да, от Бакенбарда надо избавиться. Потом займемся и Филояном. Это более опасный для нас человек.