— Но ведь 3 шиллинга — это очень хорошо, — сказал я.

— Да, хорошо, если бы работа была каждый день. А то все больше нанимают по полдня, на четверть, а потом недели две ходишь без работы. И к тому же со своими конкурировать стыдно. Меня недавно выбрал хозяин в Бриклене, а другие бросились к нему работы просить, и как посмотрел я на них, так и отступился… А если даже вот как я теперь — достанешь работу постоянную, — тоже нехорошо. Работа с 6 утра до 10 вечера, да один час на обед. А подмастерья как звери. Спину разогнуть не смей. Отчего это никто в газетах не напечатает, не скажет беднякам, что здесь, в Лондоне, скверно для них как нигде, чтобы они сюда не приезжали. Тут их швыряют, как в Литве огурцы, а они все едут, все бегут сюда, а что с ними здесь будет в конце концов — даже и подумать ужасно.

Оставил я меланхолического своего собеседника часу 11 вечера. Весь Лондон уже вымер, а в Уайтчепеле все еще разливалась по улицам человеческая нищета — крикливая, яркая, неприкрытая.

Англичан в этом «квартале, заселенном преступниками», — немного. Это сразу заметно, ибо кабаки в Уайтчепеле весьма немногочисленны.

Приложение 2 Шпионские страсти или кто же считается хорошим евреем?

Приложение 2

Шпионские страсти или кто же считается хорошим евреем?

Веками на вопрос «кто же считается хорошим евреем?» давался однозначный ответ — знаток Талмуда и бесконечных комментариев к нему. Именно среди ешивебохеров (учеников ешив) искал богатый купец жениха для своей дочери. И даже в небогатых семьях родители невесты приглашали соответствующего специалиста, чтоб он придирчиво проэкзаменовал жениха по части знания Талмуда. Ибо знание иудейских духовных предметов почиталось у евреев превыше материального успеха и иных мужских достоинств (по крайней мере, в идеале). Деньги, вообще говоря, признавались вещью хорошей. Но при условии, что богач жертвовал на ешивы и благотворительные заведения.

Правда, к 80-м годам XIX в. Хаскала кое-чего добилась. Сносным женихом в богатой семье, особенно не хасидской, теперь могли признать и молодого человека с дипломом врача или юриста. И пожертвования, скажем, на еврейское ремесленное училище, тоже дозволялись. Однако все это именно дозволялось, но не приветствовалось. Идеал оставался прежним. Особенно в еврейской глубинке, подальше от Одессы.

Но и светские еврейские интеллигенты, проживавшие за «чертой», и «торговцы воздухом» из Касриловки свято верили, что именно религия объединяет евреев и отделяет их от других народов. И неевреи тоже так считали. С незапамятных времен символом и сущностью еврейства была иудейская религия и только она.