Есть в тех местах озеро Танганьика, по площади величиной с Нидерланды. А есть еще озеро Виктория. То и вовсе размером с весь Бенилюкс (Нидерланды, Бельгия, Люксембург). Так Леттов-Форбек организовал на озерах военные флотилии, и они изводили англичан и их союзников бельгийцев, действуя заодно с сухопутными войсками. Особенно успешно немцы действовали на Танганьике. В конце концов англичане совершили невероятное — доставили на озеро в центре Африки два морских военных катера! Это было, бесспорно, самое длинное путешествие кораблей по суше. Где можно было, пользовались реками и железными дорогами. Но сотни километров англичане «с бульдожьим упорством», как о них любят говорить, тащили суда тракторами на огромных телегах через горы и джунгли. Путешествие длилось пять месяцев. С помощью этих катеров в 1916 г. «владычица морей» овладела, наконец-то, озером Танганьика.

Одним словом, во-первых, Леттов-Форбек отвлекал на себя военные силы Британии, а во-вторых, и это постепенно становилось главным в его деятельности, буквально выставлял Британскую империю на посмешище. Миновали последние месяцы 1914 года, прошел весь 1915 год, а германская Восточная Африка стояла как несокрушимый утес, посрамляя Британскую империю.

Лирическое отступление Английская печать писала даже о применении Леттов-Форбеком нового оружия — боевых пчел. На самом деле это была, конечно, старая африканская (и не только) уловка. В месте предполагаемой вражеской атаки сосредотачивались ульи. Африканские ульи — это плетеные корзины, которые развешивают на ветках деревьев. Так как атакующие британцы поневоле тревожили пчел, а те в Африке крупные и агрессивные, то понятно, что случалось дальше. Как видите, Леттов-Форбек воспринял из местных обычаев не только гиппопотамовый бич.

Лирическое отступление

Английская печать писала даже о применении Леттов-Форбеком нового оружия — боевых пчел. На самом деле это была, конечно, старая африканская (и не только) уловка. В месте предполагаемой вражеской атаки сосредотачивались ульи. Африканские ульи — это плетеные корзины, которые развешивают на ветках деревьев. Так как атакующие британцы поневоле тревожили пчел, а те в Африке крупные и агрессивные, то понятно, что случалось дальше. Как видите, Леттов-Форбек воспринял из местных обычаев не только гиппопотамовый бич.

Поначалу военный министр лорд Китченер отмахивался от этой проблемы: вот побьем немцев в Европе, а там и с Африкой разберемся. Но на рубеже 1915–1916 годов в британских верхах было ясно, что надо что-то делать. Но что? Всем уже было понятно, что Леттов-Форбек — крепкий орешек. И надо выделить много сил, чтобы его разбить. А это было сложно. Выход нашли в Южной Африке. Там жили не только англичане, но и буры — потомки голландских поселенцев. Они имели славу хороших солдат, но вместе с тем и ярых ненавистников Англии — отчаянно пытались отстоять свою независимость в 1899–1902 годах, несмотря на огромное неравенство сил. Оказалось, однако, что гибкая, рациональная политика англичан принесла свои плоды — за 12 лет, прошедших после Англо-бурской войны, большинство буров оценило либеральное английское правление[60]. Буров старого закала, призывавших воспользоваться случаем и сбросить власть «англичан, негров и жидов» (так-то! И тут евреи виноваты!), было уже немного, и попытки прогерманского восстания носили несерьезный характер, тем более, что действуя вместе с англичанами, можно было для начала захватить Намибию, тогда германскую. (Буры «положили глаз» на эту страну, в то время называвшуюся «Германская Юго-Западная Африка», как только интегрировались в Британскую империю. Ибо в этой немецкой колонии издавна селились их соплеменники). Главнокомандующим южноафриканскими силами стал генерал Смэтс (Smets). В былые времена, в Англо-бурскую войну, он лихо дрался с англичанами. Но все-таки традиционные буры относились к нему с подозрением. Традиционный бур должен был читать только Библию. А этот человек, юрист по образованию, читал (и писал!) книги по философии и поэзии Уитмена, американского поэта. Даже британские авторы признают, что во время Англо-бурской войны он вёл себя по-рыцарски. А такое англичане писали далеко не обо всех бурских командирах. Особенно на последнем, партизанском, этапе той войны, когда взаимное ожесточение возросло.