– Так вот где ты пряталась с нашей последней встречи? В этом доме с Джимом Калверсом?

– Не все время.

– А где еще?

– Вряд ли я смогу тебе объяснить.

– А ты попробуй.

– Трудно отделить правду от вымысла.

– Над этим поработаем вместе.

– В каком-то смысле я до сих пор ощущаю себя там. Я знаю, что это не так… Что это невозможно. Просто больно думать, что меня никогда там не было. Понимаешь?

Внезапно непонятно откуда на меня нахлынула грусть. На ресницах повисли крупные слезинки и покатились по щекам.

Виктор отложил записи:

– Тише, не волнуйся. Со временем все встанет на свои места. Зря я на тебя давил. – Он протянул мне платок: – Держи. Он чистый.

Я промокнула глаза, не в силах оторвать взгляда от часов.

– У меня тут есть одна вещица, которая тебе поможет, – сказал Виктор, вставая. Он вытащил из кармана брюк кожаный бумажник и, усевшись на место, принялся в нем копаться. – Она точно была тут. Господи, ну где же… А, все, нашел. – Он достал прямоугольный снимок, сложенный по размеру бумажника, и протянул его мне. – Эту фотографию мы сделали прошлым летом. В нашем загородном доме в Норфолке. Он не хотел позировать, но Мэнди настояла, и я этому рад. Уже не такой мелкий прыщ, но попробуй заставь его снять этот костюм.

На снимке Джонатану Йеилу было не больше одиннадцати. Он стоял на стене из камня сухой кладки, раскинув руки и плотно сжав кулаки. Волосы ерошит ветер. Позади – небо в облаках. Лицо в лучах солнца. На нем синий свитер в обтяжку и развевающаяся мантия. На груди – желто-красная эмблема Супермена, вышитая вручную. Глубоко сосредоточенный взгляд. Как я была рада увидеть его лицо…

– С чем только не приходится мириться, – сказал Виктор. Он перевернул снимок у меня в руке и указал на подпись: “Несемся к Норфолкским озерам, авг. ‘62”. – Скоро пойдет во взрослую школу. По-прежнему заноза в заднице, но, если я когда-нибудь его потеряю, мир утратит всякий смысл. Я бы ни за что не оправился от такого удара. Что бы, по-твоему, ни случилось, радуйся, что этого не произошло. И напоминай себе об этом, когда будет невмоготу.

* * *

Дружба с Маккинни, крепнувшая год от года, восхищение, которое вызывал у меня Куикмен, добродушные пикировки с Петтифером – такие вещи нелегко отпускать, когда тебе нечем их заменить. Любые разговоры о них были бы сродни признанию, что они ненастоящие. Но я могла принять правду и быть благодарной за свои фантазии. А Виктор уж точно не станет их обесценивать.

Ближе к вечеру, когда в мои вены вливали новый пакет раствора, а в руках у меня был очередной недопитый стакан белесой смеси, в голове немного прояснилось, но в душе по-прежнему был разлад.