Он заметил тревогу в глазах жены и ушёл в ванную. Долго чистил зубы, умывался, причёсывался. Собственное лицо казалось ему отвратительным. Селиванов подумал об отце. Потом о настойке пустырника, точнее, о спирте, который там содержался. Его бросило в жар.

— Идёшь завтракать? — позвала Лиля.

— Иду, — пробормотал он в полотенце, которое с силой прижимал к лицу.

Аппетита, конечно, не было. Жидкий яичный желток одним своим видом вызвал тошноту. Селиванов, почти не жуя, проглотил завтрак. Лиля налила ему чашку чая и стала что–то рассказывать. Он кивал, поглядывая в окно. Слова жены пролетали мимо. По улице прошёл одинокий старик с седой бородой.

— Смотри, — сказал Селиванов. — На Толстого похож.

— Кто? Где?

Она посмотрела на экран телевизора, где человек с лицом уголовника рассказывал о народной медицине, потом повернулась к окну. Старик уже свернул в арку.

— Там дед был, на Толстого похож, — сказал Селиванов. И уточнил: — На Льва.

— Ты не хочешь ещё поспать? — спросила Лиля.

— Нет. Зачем?

— Ты ведь плохо спал ночью.

— Нормально я спал, не переживай.

Он заметил, что жена смотрит на него почти с отчаянием. Она всё поняла. Но ему вдруг стало это безразлично.

Селиванов закурил и сказал:

— Погода какая хорошая. Я, наверное, прогуляюсь.

— Перестань.

— Что? Почему?

— Не ходи. Я тебя прошу. Давай дома побудем сегодня.

Он рассмеялся.

— Мы и так никуда не выходим. В магазин и обратно. С ума же можно сойти.