— Так ведь я же вернусь, — ответил Селиванов.

— Сейчас! — заорала она.

— Скоро. Хочу встретиться с отцом.

— Миш, ты чего? Ты когда его видел вообще последний раз?

— Ну, вот, значит, пришло время.

— Да ты даже не знаешь, где он живёт, дурак.

— Это не так сложно узнать.

Селиванов остановился у входа в рюмочную.

— Я поняла, — сказала Лиля. — Поняла. Дура! Дура! Дура! Тупая дура!

Он вдруг представил, что жена бьёт себя кулаком по голове.

— Лиль, не надо.

— Дура! Ненавижу себя! И тебя ненавижу!

Он нажал отбой и зашёл в рюмочную. Посетителей не было. Придут позже, никуда не денутся. Вечером свободных мест не будет. За стойкой женщина в медицинской маске смотрела телевизор, установленный на кронштейн.

— Здравствуйте, — сказал Селиванов, чувствуя лёгкую дрожь. — «Народной» сто пятьдесят грамм и томатный сок.

Он выбрал самую дешёвую водку. Это не имело значения. Вся водка здесь была одинаковая. Раздатчица налила. Селиванов расплатился, тут же выпил залпом и со стаканчиком сока переместился за столик. Внутри раскручивался маленький сияющий моторчик и набирал силу. Возникло дурацкое желание найти где–нибудь подкову и разогнуть её на глазах изумлённой раздатчицы.

Зашёл мужик в маске, заказал и подсел к Селиванову с графинчиком водки и бутербродами на тарелке. Это был Витя Ерёменко, бывший хирург детской больницы. Пару лет назад его уволили. Витя спивался. Когда–то у него была красивая жена.

— Здорово! — сказал Витя и выпил полстакана. — Развязал?

— Вышел прогуляться, — ответил Селиванов. — К отцу хочу.

Витя вытер маской взмокшее лицо и сунул её в карман.

— В метро без намордников не пускают. У тебя есть?