Вторым хронотопическим маркером в этом произведении Прилепина становятся запахи — мощнейшее средство выражения физиологического состояния мира, интенсивности бытия, эксплуатируемое со времен Пушкина средство передачи человеческого мироощущения. Парадоксально, но очень убедительно в отношении к прилепинскому тексту звучит идея А. И. Костяева: «Время, осмысленное в запахах, есть часть времени, существующего независимо от человека»[376]. Время, образ которого создает З. Прилепин, отчетливо обнаруживает себя в двух запахах: в невыводимом кислом, пропитывающем всего тебя, всю твою одежду, всю твою комнату (с. 226) или в парном запахе недельного перегара, от которого небольшая птица рискует ослепнуть (с. 43). Каждый из этих запахов может превратиться в смрад (с. 59), напоминающий о неумолимом присутствии смерти. Художественный смысл этих хронотопических маркеров опять подчиняется единству замысла: это уничтожающие достоинство и волю человека знаки деградации, запахи замкнутого пространства, избавиться от которых можно попробовать только с помощью отрезвляющей ледяной воды (с. 59).