– Если я правильно помню, тогда он слонялся по заброшенным квартирам вместе со своими «товарищами».

– Вот именно. Поэтому я написал тебе, что вынужден подождать с поездкой в Лондон, но буду писать так часто, как смогу. – Питер грустно покачал головой. – Не правда ли, кажется нелепостью, что в нашу эпоху мои родители даже не провели в свой дом телефон просто потому, что они не могли себе этого позволить? Я находился в такой панике, что даже не сообщил тебе своего адреса. Но я сказал, что напишу адрес на конверте, и сделал это. – Он указал на пачку писем.

– Планы мышей и людей…[51] – тихо сказала я.

– Я сделал все возможное, чтобы найти тебя, Мерри. Я посетил Амброза, и он сказал, что получил от тебя записку на греческом языке с сообщением о твоем отъезде. Ему было известно не больше, чем мне.

– Господи, Питер, – выдохнула я. – Не знаю, что и сказать. Но если бы ты знал, где я нахожусь, как бы мы поступили? Ты не мог просто уехать и подвергнуть риску жизнь своих родителей. В том-то и дело, что Бобби угрожал убить всех, кого я любила. И я вери ла ему.

– Да. Но, по крайней мере, когда ситуация начала накаляться, мама больше не захотела оставаться в Ирландии. В Белфасте постоянно гремели взрывы, и даже Дублин находился под угрозой. Они были уязвимой целью из-за своего «смешанного» брака, поэтому она убедила моего отца переехать в Англию. Я поехал вместе с ними в Мейденхэд, где у мамы были родственники, и смог найти работу в юридической конторе, где продолжил возиться с корпоративными договорами. Разумеется, я отправился в Лондон и побывал в Кромвель-Гарденс, но там ничего не слышали ни о тебе, ни о Бриджет. Клянусь, я чуть не сошел с ума от беспокойства. – Питер скорчил очередную «грин-масу». – А через несколько недель я услышал, что какой-то безумец по имени Бобби Нойро сжег старый дом моих родителей и что его за это посадили в тюрьму.

– Когда его сестра Элен несколько дней назад рассказала мне о том, что Бобби посадили в тюрьму за поджог протестантского дома, мне пришло на ум, что этот дом мог принадлежать твоим родителям.

– По крайней мере, никто не пострадал. – Питер вздохнул. – Он был настоящим безумцем, правда? Он и его приятели из ИРА.

– Да, он был безумцем, но у него не было друзей из ИРА. – Я вздохнула, вдруг почувствовав себя совершенно опустошенной. – Что за дурацкая путаница! Одно глупое слово, кто-то ослышался, и вот мы тридцать семь лет спустя начинаем указывать друг на друга… В общем, получилось так, что я навоображала много разных проблем, которых на самом деле не было.