– Как и я. Но я хотя бы знал, что моя семья в безопасности, когда Бобби Нойро упрятали за решетку, а ты нет. Я никогда не забывал тебя, Мерри… Через год после поджога кто-то из моей юридической фирмы посоветовал мне найти частного сыщика. Я нанял целую роту, чтобы они искали тебя в Лондоне и в Канаде. Честно говоря, я предполагал худшее. Никто не смог найти тебя, Мерри, ты пропала бесследно.

– Прости меня, Питер, но именно так и было нужно. Ради безопасности всех, кого я любила. Я лишь несколько дней назад узнала, что Бобби давно сидит под замком. Может быть, если бы я знала раньше, то вернулась бы. Но кто знает?

Повисла пауза, мы оба сидели, заблудившись в мыслях о прошлом и о том, что могло бы случиться.

– По крайней мере, похоже, что ты была счастлива, Мерри. Ты была счастлива?

– Думаю, да. Я вышла замуж за прекрасного мужчину по имени Джок. Он был заметно старше меня, и, если откровенно, я думаю, что мое первоначальное влечение к нему отчасти было вызвано тем, что с ним я чувствовала себя надежно защищенной. Но с годами я искренне полюбила его, и, когда он умер несколько месяцев назад, я была безутешна. Мы прожили вместе тридцать пять лет.

– Гораздо больше, чем когда-либо удавалось мне. – Питер иронично улыбнулся. – Но я рад, действительно рад, что ты нашла человека, который заботился о тебе.

– А я заботилась о нем. Когда появились дети, я была довольна. Да, была, – повторила я, главным образом для себя. – Но теперь я понимаю, что все это время многое утаивала от него в эмоциональном смысле… и это было из-за тебя. От своих детей я узнала, что первая любовь бывает ошеломительной, неодолимой страстью, если угодно, но такая любовь часто приходит к своему естественному завершению. С нашей любовью было не так, даже, скорее, наоборот. Всегда оставался сценарий «а что, если…». А поскольку наша любовь была запретной в тогдашней Ирландии, ты – протестант, я – католичка, уже не говоря о Бобби… В общем, это придавало нашим отношениям ощущение эпической драмы, не так ли?

– Ты права, и это ощущение сопровождало меня всю жизнь, – согласился он. – Признаюсь, я не мог нормально спать после того, как получил твое письмо, и не мог нормально сосредоточиться на чем-либо. Я едва смог заговорить, когда ты позвонила мне и я услышал звук твоего голоса, поэтому извини, если тебе показалось, что я говорю официальным тоном. Когда я увидел тебя здесь, во плоти, разглядывавшую эту люстру, то всерьез усомнился, что это происходит наяву.

– Ох, а я нервничала, как безумная! Но, если подумать, мы были вместе лишь полгода, и то тайком. Ты никогда не встречался с моими родителями, а я не знала твоих.