— Ну, мы пошли, спасибо за билеты, — говорит Б.

— Пожалуйста, Боря, — отвечает Наталья за меня и улыбается. — Очень приятно было с вами познакомиться, — говорит она Лине, протягивая ей руку сама.

— Мне тоже, Наташа. Вы очень необычная, теперь я знаю, кто нравится Сашеньке…

— Лина, — останавливаю я.

— Да, Санечка, — отвечает мне Наталья без улыбки. — Я ему не нравлюсь. Он считает, что это очень удачно, если он делает вид, будто ему никто не нравится, тем более женщина. Что ж, женщины недостойны тебя, Саня.

Я смотрю на нее, в ее глаза.

— Все, все. Я плохая сегодня, прости меня.

Я не отвечаю.

— Вы не можете не нравиться, Наташа.

— Спасибо, хотя я так не считаю. Да и Санечка тоже…

— Опять, Наталья?

— Лина, не обижайтесь на меня, я надеюсь, мы еще увидимся.

— До свидания, Наталья, — Б. даже наклоняется и целует ей руку. Галантен, как…

Они уходят, еще раз оборачиваясь. Это Лина.

— Вот видишь, брат у тебя молодец: нет денег, дают другие, платит не он — все в порядке. А для тебя, Санечка, целая трагедия, если ты со мной и тебе заплатить нечем. Бери пример со своего брата.

— Наталья!

— Что Наталья?! Я знаю, что я Наталья. А почему ты должен покупать ему билеты, а он, здоровый мужик, не может себе заработать, да. Пускай идет вагоны…

— Разгружает. Мы так и будем говорить о нем?

— Извини, — она успокаивается, — просто меня это спокойствие взбесило. Напоминает, напомнило много. (Правда, тот хоть сам зарабатывает.) Когда Аннушке было полгода и она болела, а я разрывалась между аптекой, ее кроваткой, домом, кухней и институтом, ему нужно было ехать в важную командировку за границу: карьера превыше всего, он ничего не мог поделать. Он же для дочери старается. И поехал. А теперь — она его любит без памяти. Как в спальню заходит, она трястись даже начинает. Меня, по-моему, так не любит.