— Я не хочу уходить, Санечка.
— Оставайся.
— Папа к шести должен вернуться, я кормить его должна.
— А где он?
— Он на заседании какой-то комиссии генштаба. Я тебе говорила, он по делам прилетел на три дня.
Я слушаю.
— Саня, ты смотришь на меня, да? Ты подглядываешь, да, Санечка?
— Нет, Наталья. Я никогда этого не делаю.
— Очень зря, — огорчается она, — я так надеялась.
Мы смеемся.
— Это неинтересно, когда женщина одевается, — говорю я.
— Ах, вот как, значит, после уже неинтересно, да?
после— Конечно, — говорю я.
— Вот ты и раскрыл свою коварную сущность, ты такой, как и все: интересно только до того, а не после.
того— А что, разве это кто-нибудь скрывал?.. — Я смеюсь, не выдерживая, она улыбается. Теперь я вижу ее лицо.
Она одета и причесывается, водя щеткой по длинным волосам от лба до конца.
— Наталья?
— Ты коварный, Саня, — говорит она быстро.