Представьте себе, Иван Петрович, если бы дворяне, капиталисты и помещики не развязали гражданскую войну, чтобы возвратить свои привилегии и капиталы, как бы сейчас хорошо жили люди в стране? Тогда и вам не пришлось бы мыкаться в поисках заработка, и никто бы не подозревал в вас скрытого врага Советской власти.

Вы, может быть, не знаете, но мы, большевики, сразу после победы Октябрьской революции, отменили все сословия и привилегии, ввели рабочий контроль на предприятиях, а земли передали в пользование крестьян, что работали на этих землях. Мы предложили закончить войну в Европе, объявили, что все граждане страны равны между собою и освободили даже всех арестованных членов Временного правительства, и как же ответили на эти наши действия дворяне, и помещики, и капиталисты? Они развязали кровавую войну, чтобы вернуть своё положение, земли и капиталы, принуждая таких, как вы, Иван Петрович, воевать против народа, который поддержал нас, большевиков: потому мы и победили и в гражданской войне, и против оккупантов из Европы, Америки и Японии. Так что, не обессудьте, Иван Петрович, но своим нынешним положением вы обязаны вашей службой у белогвардейцев – хорошо ещё, что не принимали участия в их зверствах против народа.

Представьте себе, что в гражданской войне победили бы не красные, а белые? Что они бы сделали с простыми солдатами красных, рабочими и крестьянами, сочувствующими Советской власти? Вам, наверное, известно о зверствах белогвордейцев в тылу и на фронте?

Иван Петрович вспомнил рассказы колчаковских офицеров, как они сжигали деревни в Сибири и на Урале, расстреливали и вешали жителей за сочувствие Советской власти и уклонение от мобилизации в белую армию и содрогнулся, а Фёдор Иванович продолжал: – Вы радоваться должны, что Советская власть проявила к вам гуманизм и оставила на свободе, несколько ограничив в правах и сослав, на всякий случай, из Сибири в Вологду, чтобы нарушить ваши возможные связи с врагами Советской власти, затаившимися там, в Сибири.

– Кстати, как там поживает мой товарищ, Антон Казимирович, который из революционеров превратился в купца, но воевать против Советской власти не стал, даже лишившись своих капиталов.

– Умер Антон Казимирович, ещё зимою, и похоронен там, в Вологде, куда я держу свой путь, – отвечал Иван Петрович, удивившись про себя, что забыл сказать о кончине тестя его другу Фёдору Ивановичу.

Фёдор Иванович пригорюнился от известия о смерти своего товарища по юношеской деятельности в народовольческом движении и сказал:

– Уходят друзья юности туда, откуда возврата нет. Я тоже, наверное, скоро отправлюсь в последний путь: спать плохо стал, ночами вспоминаю былое и всю свою жизнь, но ни о чём не жалею, кроме отсутствия детей, которых нам не удалось завести с моею женою.