Иван Петрович задумался над советом отца. Его предложение было разумно и обещало спокойную и благополучную жизнь всей семье в родных местах.

– Ладно, отец, посоветуемся с Аней, съезжу в Вологду, чтобы продать дом и завершить торговые дела, а там видно будет, – дал Иван Петрович уклончивый ответ на предложение отца, чтобы не связывать себя поспешными обязательствами.

– Как село наше живёт при Советской власти? В газетах писали, что всюду организовываются колхозы, кое – где людей силой загоняли в них, и даже сам Сталин объяснял, что крестьян не надо принуждать к коллективизации – пусть каждый своим умом доходит до разумной жизни.

– У нас, слава Богу, колхозы образовались без перегибов: коров и кур на общие дворы не сгоняли, – усмехнулся Пётр Фролович. – Правда, колхозов образовались целых два: на том конце села один колхоз, а на этом – другой, и раздел между ними прошёл аккурат по церкви.

Весной из района – так теперь уезд называется, в колхозы наши прислали по трактору, они вспахали земли в помощь крестьянам, поэтому отсеялись вовремя и без натуги: теперь село ждёт урожая хорошего, но сколько хлеба надо будет сдать государству, никто не знает.

– Зять мой, Лидкин муж, лавку свою закрыл вовремя – иначе реквизировали бы, и пошёл в колхоз счетоводом, потому его не тронули, а нескольких богатых крестьян раскулачили и выслали в Сибирь. Видишь, какая петрушка получается: твоя тёща, по словам, сама уехала в Сибирь, на свою родину, а наших крестьян туда силой ссылают на поселение, так что, сынок, самый смысл тебе есть остаться здесь учителем, чем потом у тёщи оказаться в ссылке за свои торговые дела.

Советская власть нынче совсем торгашей не жалует и скоро изведёт их под корень, как бы и тебе, Ваня, не попасть под раздачу. Это я говорю к тому, чтобы ты быстрее принял решение остаться здесь, у себя дома, на жительство со всем семейством, а надо будет, и тёщу твою из Сибири выпишем. Решай, сынок, по рассудку, но быстрее и оставь свою торговлишку, с меня зятька-торгаша хватает, чтобы и сынок ещё этим грязным делом занимался.

Иван Петрович перевёл разговор на тему детей, чтобы отвлечь отца от его затеи оставить сына здесь на жительство. Он и сам видел смысл в предложении отца, но мысль закрепиться на жительство неподалёку от Москвы и устроить жизнь свою и семьи сообразно своему образованию уже давно сидела в голове Ивана Петровича, мучительно притягивая своею несбыточностью.

С речки возвратились дети, довольные купанием и знакомством с местной детворой старше семи лет, которым уже не приходилось горбатиться на крестьянской работе наравне со взрослыми и потому, свободные вечерами, они плескались в реке, где прежде купался и Иван Петрович со своими друзьями, но лишь до их семилетнего возраста.