– Ну, коль так, возьмусь, пожалуй, избавиться от плода. Это тебе не приворотное зелье и настойка от женских немощей: пожалуется родитель или придёт сюда с полицией, и не откупишься. Дело это будет стоить десять рублей, и надо тебе пожить здесь дня три – это ещё рубль. Когда начинать-то?

– Хоть сейчас, – ответила Надя, деньги со мной, я живу одна, никого предупреждать не надо. Девушка порылась в ридикюле и дала знахарке требуемые деньги. Женщина проводила Надю в заднюю комнату, где ей предстояло прожить эти три дня.

Повитуха поила Надю два дня какими-то настоями трав, и к вечеру у девушки начались резкие боли внизу живота. Тогда повитуха уложила Надю в знакомое кресло, привязала верёвками руки и ноги девушки так, что она не могла пошевелиться, вставила ей в рот палочку, чтобы не было криков, вставила что-то в интимное место, зажгла керосиновую лампу и в её свете начала ковырять спицей в женской утробе. Сильная боль пронзила девушку, повитуха резко ударила по животу, и Надя, скорчившись от боли, задергалась в кресле, теряя сознание и чувствуя, как простыня под ней становится мокрой от крови.

Сколько времени она пробыла в забытьи, Надя не знала, очнувшись в том же кресле, но уже без привязи. – Вот и хорошо, милая, – сказала повитуха, наклонившись над девушкой. Сейчас пойдём на кроватку, я дам тебе настоя для сна, проспишь до утра, и если всё будет хорошо, то к вечеру сможешь уйти домой. Эх, грешная, я, грешная, помогаю таким бедолагам, как ты, прости меня Господи, за младенцев, убиённых в чреве матери, – повитуха перекрестилась на образа и осторожно под руку повела Надю в её комнату и уложила на кровать, дав выпить кружку горького настоя из трав. Боль в животе несколько стихла, и Надя забылась тяжёлым сном от испитого зелья.

Утром Надежда проснулась от чириканья воробьёв за окном под стрехой и, прислушавшись, можно было различить писк птенцов. Был август месяц, но эти птицы ухитрялись вывести за лето второй и даже третий помёт птенцов, под людской защитой от ворон и других хищных птиц и зверей. Кошки тоже досаждали воробьям, но они выбирали такие места для гнёзд, которые были недоступны этому домашнему зверю.

– У воробьев птенцы, у Димы сын, а у меня не будет уже ребёнка, и, может быть, не будет никогда, – подумала Надя, вспоминая обсуждение среди подруг запретных тем, в том числе и избавление от беременности, после чего многие женщины были уже не способны иметь детей. Правда, повитуха сказала, что всё прошло хорошо, и даст Бог, детки будут, но вряд ли уже от Дмитрия, – она предчувствовала конец этой связи.