Она резко отодвинулась от любовника так, что едва не упала с кровати, отбросила его руку со своего лона и заикающимся от волнения голосом переспросила:

– Ты хочешь, чтобы я избавилась от ребёнка? Правильно ли я поняла? После всех твоих обманов и измены, ты теперь ещё и от ребёнка своего отказываешься?

– Не отказываюсь, а лишь откладываю его появление до лучших времён, – возразил Дмитрий.

– Но ребёнок уже есть, он во мне, как можно отложить его появление, это же не вещь, которую перекладывают с места на место? – вскричала Надежда в отчаянии.

– Я имел ввиду, что будет другой ребёнок, а этот, который в тебе, он ещё не ребёнок, а плод, от которого можно и нужно избавиться. Этот плод для нас с тобой горький, поэтому ненужный и нежеланный, и будет справедливо, если мы избавимся от этого плода, а в будущем, когда всё уладится, мы заведём настоящего ребёнка, – успокаивал Дмитрий свою Надежду, чувствуя, что девушка уже начинает потихоньку привыкать к мысли о потере ребёнка: ей нет ещё и девятнадцати лет, материнские чувства не проснулись вместе с женским темпераментом, и она легко поддавалась убеждениям своего опытного и пожилого любовника.

– Учти, что если плод сохранить, то мы не сможем быть вместе даже в постели, – девушкам в положении нельзя заниматься любовью, к чему ты так пристрастилась, – убеждал мужчина несчастную девушку последним веским доводом.

– Ладно, я побегу по делам, опасаюсь, чтобы жена не выследила нас и не обидела тебя, моя любовь, а ты хорошенько обдумай, что я сказал, и пойдёшь к знахарке, потому что тянуть нельзя: чем позднее, тем труднее будет скрывать твоё положение и избавляться от плода.

Дмитрий встал с кровати, отряхнул измятые брюки и рубашку, потому, что соблазняя девушку в очередной раз, не успел даже раздеться, сняв только пиджак и ботинки, обулся, надел пиджак и, не прощаясь, вышел из дома, оставив Надежду в размышлениях о своём будущем: удовлетворив как женщину, любовник сильно расстроил её как будущую мать.

Следующие два дня художник посещал Надежду на дому, старательно занимался любовью, разжигая в ней женскую страстность, почти забытую за два месяца каникул и убеждая девушку, что она может лишиться его любви и этих ощущений, если не захочет избавиться от ненужного плода.

Поколебавшись немного, Надежда согласилась с опасениями любовника и согласилась пойти к повитухе. Обрадованный Дмитрий купил ей летнее платье, шляпку и туфельки, чтобы она не выглядела семинаристкой, дал денег на оплату повитухи и нарисовал на листке бумаги, как добраться до этой бабки, чтобы не спрашивать дорогу у прохожих.