Однако если при Елизавете парламентом хорошо управляли, то только потому, что законотворческую деятельность должным образом направляли, поскольку, хотя королева настаивала на коротких сессиях парламента, на рассмотрение представлялось беспрецедентное количество законопроектов. Тогда как в правление Эдуарда VI на каждой сессии рассматривали в среднем 93 закона, а при Марии – 48, то во времена Елизаветы средний показатель составлял 126 биллей[777]. Даже эта цифра, возможно, неточна: в 1581 году Нортон сказал своим сотрапезникам, что написал «много законопроектов, которых не видели в палате общин»[778]. Соответственно, основная задача управления состояла не в том, чтобы «организовывать» или докладывать о ходе дебатов, а в том, чтобы совладать с потоком биллей, многие из которых касались личных, территориальных или групповых интересов. Приходилось расставлять приоритеты, отдающие предпочтение мерам государственного характера. Продуктивность елизаветинского парламента говорит о его успешности. Парламентарии создали 272 общих закона и 166 частных законов, в среднем по 33 закона в сессию. Общие цифры вводят в заблуждение, поскольку маскируют резкий спад законотворчества 1586–1587 годов и в 1589 году, когда было принято только 11 и 24 закона соответственно. К тому же в 1559, 1563 и 1584–1585 годах принимали больше частных законов, чем на других сессиях[779]. Однако общая картина совершенно очевидна. При этом на каждой сессии парламента давалось согласие на взимание налогов, за исключением 1572 года, когда его не запрашивали.

Из общих законов самые важные, после религиозного урегулирования и законов против рекузантства, касались социальной политики и уголовного права. Шаги к социальному обеспечению, более гуманные, чем порка и разрешенное нищенство, впервые предпринимались в 1536 и 1552 годах, а в 1563 году Акт о помощи бедным санкционировал сбор почти обязательных пожертвований для приходской помощи бедным, – его проводили церковные старосты под контролем мировых судей и епархиальные власти[780]. Отказ жертвовать мог привести к аресту, но размер пожертвования определял сам человек. Когда истек срок действия этого акта, парламент вернулся к проблеме и в 1572 году одобрил закон о наказании бродяг и помощи бедным. Отменяя предыдущее законодательство с 1531 года, этот акт совмещал суровость с позитивным взглядом на проблему. Взрослых бродяг предписывалось пороть и прокалывать им правое ухо за первое нарушение, за второе – судить как опасных преступников и вешать за третье, невзирая на неподсудность духовенства светскому суду. Однако этот закон также ввел программу обязательных местных налогов для помощи престарелым и больным бедным. Мировым судьям надлежало в каждом приходе зарегистрировать бедных, определить сумму на их содержание и назначить инспекторов управлять работой системы социального обеспечения, используя дополнительные средства на создание исправительных домов для бродяг[781]. Кроме того, в законе 1576 года впервые осуществили замыслы, обсуждавшиеся еще в 1530-х годах, предписав закупать сырье, такое как шерсть, лен, конопля или железо, и обеспечивать работой трудоспособных безработных на приходском уровне[782].