Корректировка уголовного права в основном касалась подлогов, мошенничеств, клятвопреступлений и неподсудности духовенства светскому суду. Несмотря на некоторые прежние поправки, тюдоровское уголовное право было неполным. Разработанное в отношении тяжких преступлений, оно оставалось расплывчатым и устаревшим в категории менее опасных правонарушений, поскольку создавалось во времена насилия, а не коварства[791]. Были слабо развиты статьи о мошенничестве, подлоге, клятвопреступлении, правилах доказывания, нарушениях судебной процедуры и сговорах. Действия сговора в ущерб третьей стороне или притеснения, особенно ложные или фальсифицированные претензии на право владения землей, многочисленные или сутяжнические преследования судебными исками, чтобы оппонент продал землю дешевле, были более существенными преступлениями в тюдоровском обществе, чем прежнее незаконное лишение владения недвижимостью, насильственное вторжение и причинение вреда. В 1530-е годы Кромвель делал попытки провести реформы в этой области, но не преуспел из-за устоявшихся интересов и консерватизма юристов в палате общин[792]. К правлению Елизаветы подходы менялись, особенно в Суде Звездной палаты, который после 1560 года сделал рассмотрение таких дел своей специализацией[793]. Тем не менее разум Тюдоров и Стюартов имел склонность относить злоупотребления скорее на счет жадности людей, чем изъянов системы. В результате Тайный совет продолжал считать, что средство излечения состоит в улучшении нравов, а не законов.

Три акта 1563 года против воровства слуг, черной магии и содомии восстановили тяжкие уголовные преступления, впервые выделенные при Генрихе VIII, но впоследствии отмененные[794]. На той же сессии взялись за подлоги и лжесвидетельства[795]. Подлог определили как «сознательную, коварную и обманную» подделку и представление заведомо фальшивых прав на землю или других правовых документов; преступники приговаривались к возмещению убытков в двойном размере, телесному наказанию, тюремному заключению и (за повторное преступление) казни через повешение. Акт о подлоге, поскольку он охватывал большую сферу, требовал судебного толкования, которое дали в Суде Звездной палаты. Этот суд также наказывал за лжесвидетельство и подстрекательство к лжесвидетельству, которые другой акт 1563 года отнес к категории проступков, когда они касались дел о земле, товарах, долгов или возмещения убытков в любом суде письменного производства[796]. Явившись своего рода юридической вехой, этот акт ввел более высокие стандарты не только в центральных судах, но и на местах в выездных судах и судах квартальных сессий, а также в церковных судах. Кроме того, акты 1571 и 1584–1585 годов наказывали за мошеннический сговор с целью обмана кредиторов и покупателей[797]. И наконец, была отменена неподсудность духовенства светскому суду для воров-карманников, действующих группами, а также насильников и взломщиков[798]. Эту привилегию окончательно ограничили в 1576 году, когда было решено, что, хотя настоящие священнослужители и грамотные миряне один раз в жизни могут прочитать «стих висельника»[799], чтобы избежать наказания за преступление, но им все равно придется провести 12 месяцев в тюрьме по решению светских судей. Таким образом, акт ужесточил привилегию неподсудности духовенства светскому суду и показал, что ее роль в постреформационную эпоху сводится к смягчающему обстоятельству при осуждении преступника[800].