«Дознание» по этому делу проводил «Делопроизводитель по строевой части Управления Коменданта» Кронштадта П. Трофимов. Точнее, это был первый допрос караула «по горячим следам».
Все произошло очень быстро. Разводящий 1-й роты Отдельного караульного полка Алексей Сидорин в два часа дня вывел красноармейца Маркина на смену Т-ну[439]. Затем, отобедав, часть караула легла отдыхать, часть пошла гулять. «Через короткий промежуток времени» произошел взрыв. Далее Сидорин показал: «Я выбежал из караульного помещения и увидел, что горят ящики, тогда я крикнул: „Маркин, Маркин“, но ответа не получил, после чего со всем караулом пошел к месту пожара и увидел валяющуюся винтовку часового Маркина. Возвращаясь обратно к караульному помещению ввиду участившихся взрывов мин, около караульного помещения нашел мелкие куски тела Маркина. После чего караульный начальник стал вторично звонить по телефону в управление Коменданта города о происшедшем взрыве. Через некоторый промежуток времени приехал комиссар крепости Громов с командой. Часов в семь вечера приехал дежурный по караулам тов. Веденеев, который, сменив нас, отправился обратно вместе со старым караулом в Кронштадт. Показать более ничего не могу»[440].
«Опрошенный красноармеец 1-й роты Отдельного Караульного полка Михаил Т-ин, происходящий из гр.[441] Олонецкой губ., Вытегорского уезда, Кондовской волости, д. Левыны, 27 лет от роду показал следующее.
„Я стоял на посту 17 июня с 12 час. дня до 2 час. дня. В 2 час. пришел разводящий и сменил меня, поставив на пост тов. Маркина. Когда я пришел в караульное помещение, то пообедал и лег отдыхать. Рядом со мной лежал Рукин и читал книгу“ [442]. Далее почти слово в слово повторяются показания
Сидорина, кроме упоминания фамилии Григорьева, которого Т-ин не видел. Второй раз Григорьев упоминается в показаниях красноармейца М. Ежова. Оказывается, Григорьев «ушел из караульного помещения раньше».
Из показаний красноармейца М. Прилипко следует, что красноармейцы Григорьев и Бобров вышли из караульного помещения за 30–35 минут до взрыва. А. Бобров показал, что вслед за Сидориным и Маркиным через несколько минут вышел Григорьев, «который куда пошел, я не видел. Минут через 10–15 я […] тоже вышел и видел Григорьева, который сидел на берегу. Что делал Григорьев, я не видал, так как находился на расстоянии саженей 5-ти и проходил мимо его за вал. Я просидел за валом минут 10–20 и собирался уходить. Встал и, шагнув шага два вперед, услыхал взрыв, который меня сразу оглушил. Тогда я стал смотреть из-за вала и увидел выбегавших из караульного помещения людей. Они стали меня спрашивать, где Григорьев и Маркин, я ответил „не знаю“. После чего я с остальным караулом отошел от караульного помещения, так как недалеко все время происходили взрывы. В караульном помещении находился караульный начальник, который звонил по телефону. Немного спустя времени приехал катер с какой-то комиссией, а затем приехал комиссар крепости с командой, которая с парохода стала тушить остатки ящиков. Когда уехал комиссар крепости и комиссия, то через довольно порядочное время приехал дежурный по караулам с новым караулом, который сменил наш караул, а нас отправили в Кронштадт в полк. Больше показать ничего не могу»[443].