«Дитя Хайфы в Париже», – гласил заголовок.

– Она стала знаменитой, – сказал Морис, и лицо Ясмины просияло тихой гордостью и одновременно облегчением.

Она на свету, подумал он, а я становлюсь все более и более невидимым.

* * *

«Богиня» ржавела в пыльном гараже.

– Ей место на свалке, – сказала Ясмина. – Но я не могу заставить себя. Может, ты починишь? Ты же мог починить что угодно.

– Я был тогда молод, – сказал Морис, смахивая пыль с металла. Виктор бы просто сдал машину в утиль. Он не тратил время на то, чтобы оглядываться назад. Морис задумался, как мог бы выглядеть Виктор сегодня: как один из этих пенсионеров, что сидят на пластиковых стульях на тротуаре и играют в шеш-беш? Он не смог вообразить этой картины. Виктор навсегда остался молодым.

* * *

Страна изменилась. Израиль все еще не укоренился на Ближнем Востоке, зато Ближний Восток уже укоренился в Израиле. Мизрахим теперь тут было больше, чем ашкенази. Пятую часть населения составляли арабы. На улицах все чаще слышался русский язык. Только одно оставалось неизменным – повседневность противоречий. Надежда и разочарование, радость и боль, жажда жизни и споры всегда были рядом. Никто не мог предвидеть всего того, что случилось после смерти Амаль. Ни Израиль и ни ООП. На Западном берегу и в Газе вспыхнуло восстание. Стихийно, без приказа сверху; взбунтовались молодые люди, которым надоело ярмо оккупации. Они видели, как живут их сверстники по ту сторону «зеленой черты», и хотели иметь такие же права. Они назвали свое восстание Интифада, что в переводе с арабского означает «избавляться, отряхнуться». Они организовывали забастовки, бойкотировали израильские товары и мастерили рогатки из металлолома, чтобы метать камни в полицию.

Министр обороны Израиля сказал: «Если они бросают камни, ломайте им кости». Его солдаты сломали сотни рук и ног, но камни продолжали лететь.

Несколько лет спустя этот же политик, теперь уже премьер-министр, пожал руку Ясиру Арафату перед Белым домом. Возможно, в тот момент он думал о еврейской крови на этой руке. Или вспомнил, как, будучи молодым офицером, подписал приказ об изгнании арабов из Лидды и Рамлы. Теперь он получил Нобелевскую премию мира вместе с Арафатом, который отдавал приказы о бесчисленных террористических атаках. Этого политика звали Ицхак Рабин. Он выступил перед 150 000 израильтян, вышедших на демонстрацию в Тель-Авиве, с трезвой, но трогательной мольбой о мире. «Мы нашли партнера по миру среди палестинцев, – провозгласил он. – Это Организации освобождения Палестины, которая была врагом, но отказалась от терроризма. Мы должны воспользоваться этой возможностью ради тех, кто стоит здесь, и ради тех, кого здесь нет, – а их много».