– Мне так жаль, Элиас.

Это были последние слова.

Потом Мориц медленно, всего на несколько сантиметров, передвинул пистолет по столу, и Элиас не совсем понял, что означает этот жест. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Элиас встал. Если для Морица были мучительны воспоминания о своей жизни, то Элиас не собирался оказывать ему услугу, даруя избавление.

Элиас поехал домой. На следующее утро ему позвонила экономка. Она нашла Морица в гараже с пистолетом в руке. Элиас сразу же приехал в Монделло. Он долго стоял перед старым «ситроеном», в котором сидел Мориц, упав грудью на руль. Он поискал прощальное письмо, но не нашел. Только дневник, паспорт и фотография из Яффы по-прежнему лежали на столе. Элиас положил их в карман вместе с фотографиями своей матери. Затем позвонил в полицию.

* * *

Все, что рассказала Жоэль, тоже оказалось правдой. Единственным, кто нас обманул, был Мориц. И даже он не солгал. В каждой из трех своих жизней он лишь кое-что скрывал. Возможно, он не мог с этим иначе справиться. Возможно, его багаж был попросту слишком тяжел для него. Однажды наступает время, когда каждый должен распаковать свой чемодан и решить, что действительно принадлежит ему.

В то утро, когда мы покинули виллу, я поняла, что она не предназначена для меня. Она полна воспоминаний, которые не являются моими – пусть даже теперь они мне принадлежат. Это твой дом, сказала Жоэль Элиасу. Мактуб. Дверь для вас всегда открыта, ответил он. И мы сели на корабль, чтобы соединить прах Морица с морем, в единственно возможном для него месте: между берегами.

Я представляю себе, что из какой-то точки некто фотографирует нас, стоящих у релинга, – это первый снимок, на котором мы трое вместе, и где-то, в другом мире, этот некто проявляет его, бережно убирает в архив и время от времени разглядывает.

Мы не вернемся в Палермо, говорит Жоэль, отводя взгляд от волн. Серебряные отблески вспыхивают на ее лице, которое вдруг теряет всю тяжесть, словно она вновь стала девочкой с детских фотографий. Давайте поплывем дальше, на юг! Я приглашаю вас на пару дней в место, которого больше не существует. Casa mia, мой дом. Откуда я родом. Это крошечное местечко, даже не город, а просто квартал у гавани. Но этот квартал был целым миром. Это были Хайфа, Яффа и Палермо одновременно. Многие не верят, что этот мир вообще существовал. Но я там родилась. Я знаю, почему мы уехали оттуда. И я знаю, почему мы никогда не переставали мечтать о возвращении. Но посмотрите сами на мою Пиккола Сицилию, даже если людей, создавших ее, больше нет. Закройте глаза, и вы услышите множество голосов детей, которые бегали босиком по переулкам и крышам – до самого моря. Это были мы, и нам лишь потом рассказали, чем мы отличаемся друг от друга.