Положительную роль в решении вопроса о «Габиме» приписывают и Луначарскому, тогдашнему наркому просвещения. Он и вообще не дружил с Евсекцией.

Ленин, как будто, тоже высказался за «Габиму», хотя о театрах был мнения невысокого.

Евсекция не привыкла терпеть неудачи. Она продолжала борьбу — жаловалась в ЦК на Сталина, тогда еще не всемогущего. Ее руководители грозили отставкой. Они все это делали зря — Иосиф Виссарионович память имел хорошую. Но особую злобу Евсекции вызвали супруги Каменевы. Всякие там Мейерхольды, Станиславские — это люд либо беспартийный, либо одно название, что коммунисты. Ленин, Сталин, Луначарский — «гои», где им разобраться в хитростях «Габимы». Но Каменев-то полуеврей! Из самых верхов — председатель Моссовета, говоря по старому — московский генерал-губернатор, должен бы все понимать. А позволяет себе ходить с женой-еврейкой на представления «Габимы» и там корректно раскланивается с раввином Мазе.

А ведь Яков Мазе был не просто раввин, а еще и видный общественный деятель. Борец с клеветой на евреев (прославился во время дела Бейлиса), сионист, сторонник возрождения иврита, друг и покровитель «Габимы» и враг Евсекции.

Было от чего придти в ярость Евсекции. Но атаки на Каменевых опередили свое время. В 1921 году Диманштейна понизили в партийной иерархии (тогда проигравшие еще отделывались этим). И Евсекции пришлось прикусить язык. Ну не чудо ли!

Еврейская пресса тех лет за пределами СССР считала, что такой исход борьбы именно «чудо из чудес»[67].

Под руководством русских театральных деятелей театр быстро шел в гору. С 1922 года «Габима» стала знаменита на весь мир. Теперь они уже стали профессионалами высшего класса. Некоторые знатоки утверждают даже, что в художественном плане «Габима» никогда больше не поднималась до того уровня, которого достигла в Москве. Но это уже чисто театральные дела.

В 1926 году театр без особых сложностей выехал за границу. Считалось — на гастроли, но догадывались многие, что еврейские артисты не вернутся. Возможности развития театра на древнееврейском языке в Москве были исчерпаны — аудитория сокращалась из-за атак Евсекции на иврит, умер рав Мазе, карьера супругов Каменевых пошла под гору. И слава богу, что габимовцы не мешкали. С 1931 года «Габима» навсегда осела в Тель-Авиве. Так что вся эта история имела благополучный финал, если не считать начавшихся в то время распрей в самой «Габиме». Но это, как мне объяснили, в театрах дело частое.

А вот у большинства людей из Евсекции, включая Диманштейна, судьба оказалась куда горше. Сам он и большинство его сподвижников сгинули в ГУЛАГе в 1937–1938 годах. Остальные погибли позже.