— Почему?

— Творец не всегда понимает, что за голос сквозь него говорит…

Маска барона повернулась ко мне, и я увидел, как ее пластины разошлись в улыбке. Это была довольно страшная улыбка.

— Мои системы безопасности только что засекли несколько попыток активировать внешнее управление вашим телом через имплант.

— Славянка? — спросил я. Барон секунду думал.

— Э-э… Вероятно. Slave-режим. Моя охрана считает это опасным. Не изволите ли объяснить причину?

Я вдруг понял, что меня все-таки взяли на славянку. Вернее, мои горловые мышцы.

— Мы хотели прямого диалога, — сказал мой рот. — Живого разговора с непосредственной жестикуляцией и так далее. Но вполне можно обойтись и без полного slave-режима, господин барон. Ваши протоколы безопасности, как мы понимаем, допускают перехват контроля над речевыми центрами?

Барон молчал еще секунду.

— Да, — сказал он и усмехнулся. — Это можно. В крайнем случае меня незаслуженно оскорбят. Но к такому я привык.

Можно было не волноваться. Собеседник у барона уже появился. И это был не я.

— Рад нашей встрече.

— Я тоже, — ответил барон. — С кем конкретно я сейчас говорю?

— Генерал Шкуро, — сказал мой рот. — К вашим услугам.

Это был мой рот. Но не мой голос.

Моя речь словно замедлялась к концу каждой фразы, переходя в низкое порыкивание. Это был знаменитый львиный глас Мощнопожатного — так он обращался к народу на Еденя. Прежде я не знал, что славянка способна влиять подобным образом на голосовые связки.

— Мы можем говорить доверительно? — спросил Шкуро.

— Думаю, да, — ответил барон. — Здесь нет прослушивания. Если вы уверены в безопасности своего канала, других проблем не будет.

— В этом не может быть уверен никто из баночников, — сказал Шкуро. — Я не уверен даже в том, что приходящие мне в голову мысли — мои собственные.