Клара молча слезла на пол и вышла из комнаты. На ее глазах блестели слезы. Герда осталась на столе.

— Но разве правила… — начала одна из зеркальных дам.

— Правила сквелча, — ответил барон, — не уточняют, кто именно должен достичь оргазма. Говорится лишь, что один пенетрационный оргазм засчитывается за три и ведет к немедленной победе.

— Поразительно, — сказал GRSS. — Боевая хитрость.

— Да, — согласился барон. — Превратить свою слабость в преимущество, и даже научиться от этого кончать — высокое искусство. Такую технику боя могла породить только русская душа, тоскующая на бескрайнем степном просторе. Вот вам, кстати, тема для вбойки. Как там… Эгм-м-м… Наш путь стрелой татарской древней воли…

— Именно, — кивнула техничка GRSS. — Именно так, господин барон, они и ведут все войны.

Я почувствовал обиду, причем такую, что даже перехватило горло.

— А вы, вы… — сказал я срывающимся голосом, — вы…

— Что мы?

Но я уже справился с собой.

— Ничего.

Это была неприятная минута, но то, что произошло следом, заставило всех забыть о моей неловкости.

Со стола раздалось звонкое:

— Yell do!

Я оторопел, но слух не обманул меня. Герда улыбнулась, подняла нейрострапон — и указала им на барона.

Она, собственно, прокричала знакомый мне еще по Москве клич «Елду!», но с таким прононсом, что очевидным сделался его английский смысл.

Повторялось то, что я уже видел в «Орлеанской Деве», только там Герда приняла вызов, а здесь бросила его сама.

Было, однако, и различие между ситуациями. Вызвать Люсика было мисгендером и сознательным оскорблением, поскольку тот считал себя андрогином-стрелкой. Вызвать барона — нет. Барон Ротшильд запросто менял мужскую маску на женскую вместе с полом и гендером.

Барон мог ответить на вызов Герды, не попадая в двусмысленное положение. Больше того, он мог решить, что это отличное развлечение.

Так и произошло.