Многие в этой связи любопытствуют, почему баночникам первого таера не разрешают ускоренный режим? Они бы жили тогда гораздо дольше.

Поразительно наивный вопрос. Официальный ответ заключается в том, что качество переживаний и симуляций будет «несколько хуже», а «TRANSHUMANISM INC.» как лев стоит на защите прав потребителей.

Ну а по-взрослому, подумайте сами — если разрешить ускоренный режим, кто станет бороться за второй или третий таер с их продленным сроком? А на этом держится вся баночная экономика.

Из четырех тысяч лет я успел отсидеть восемьдесят два — чуть больше двух в реальном времени. Был это, скажем так, не лучший период моей жизни, но именно тогда я окончательно стал главным вбойщиком России. Про это вы тоже знаете сами.

Расскажу теперь, что такое мозговой зиндан.

В чем смысл уголовного наказания? Сделать жизнь максимально неприятной.

Когда у человека есть тело, это несложно. Его можно надолго запереть в каком-нибудь вонючем грязном месте. А если тела нет, вонючее и грязное место наводят в качестве миража. Вот это и есть баночная тюрьма. Она не находится в каком-то конкретном месте. Это просто принудительная подписка на трансляцию.

Что поражает меня до сих пор. Два церебральных контейнера стоят в мозгохранилище на одной полке. Два сознания. Но одно из них в аду, а другое в раю.

Почему это поразительно?

Да потому, что рай и ад фабрикуются мозгом из приходящих по проводам сигналов. Так почему же мозг не может научиться постоянно делать для себя рай из любой последовательности импульсов? Разве подобное не в наших лучших интересах? А это всего лишь вопрос внутренней перекодировки сигнала.

Но мозг ничего похожего не делает. По мнению многих, это показывает, что женские вагины выплевывают нас в здешний сумрак вовсе не для того, чтобы мы были счастливы. Иначе человек давно научился бы достигать счастья без всякой оглядки на обстоятельства.

Как пишет один подпольный сибирский философ, мы просто рабочий инструмент: это и выражали раньше в словах «раб божий».

Господин Сасаки, конечно, с этим не согласился бы. С его точки зрения, перекодировка сигналов возможна — в ней и заключается путь к свободе и счастью. Но об этом позже.

Сегодня можно погрузить человеческий мозг в любой мыслимый и немыслимый опыт. Поэтому подобрать баночное наказание — проблема не столько техническая, сколько эстетическая.

В Соединенных Местечках, где меня судили, эту задачу решает специальная тюремная нейросеть под названием «Коперник». Можно сказать, братик нашей «Калинки», хотя я до сих пор не понимаю, почему американцы дали своему главному гипнотюремщику имя польского астронома.