Да, мы за нее дрались. На самом деле дрался, понятно, один я — остальное было программным наваждением. Но больно и обидно делалось по-настоящему. Не только за себя, конечно, но и за нашу великую культуру, которую пытались таким образом унизить и отменить.
Если честно, как художники слова Толстой и Чехов заводили меня не особо. Продираться через их писанину было трудно, потому что с карбона утекло слишком много воды и крови. Но больно было глядеть, как два немолодых русских человека, тяжело дыша и препираясь, вырывают друг у друга кусок жареной буйволятины.
Отобрать у них вкусняшку самому мне удавалось редко — в ход шли ногти и зубы, и боль от них была такой, что понимание ее программной природы не помогало ни капли. Я часто вспоминал в этой связи разговоры господина Сасаки с бирманским монахом о пустотности страдания. Монах, я вам скажу, был прав на все сто — ученая мудрость в таких ситуациях как-то забывается.
Иногда Айпак выходил на крышу пентхауса в кипе, иногда с шевелюрой, поделенной на множество квадратиков, каждый из которых кончался маленькой косичкой. На нем было много бриллиантов и блинга — кольца, ожерелья, серьги и пирсинг. Самым массивным украшением была буква «А» из белого золота, болтавшаяся на груди.
Иногда он сжимал в руке менорное копье, похожее на двойной трезубец. Другим частым его атрибутом было серебряное в бриллиантах ведро с охлажденной икрой или шампанским. Во рту у него вкусно дымилась набитая марихуаной сигара, а по краю арены колосились многочисленные паспорта и виды на жительство, позволявшие ему бестрепетно говорить правду.
По скрипту Айпак экологично охотился на диких животных (самой охоты я не видел — на крыше появлялись только ее трофеи). Еще он священнодействовал у алтаря.
Его синкретическая религия называлась «ивудуизм». Ивудуизм учил поклоняться различным анималистическим сущностям как проявлениям и аспектам великого духа, избравшего древних евреев своим доверенным народом. Шутить на эту тему не стоило — главной целью рэп-терапии было как раз пробудить уважение к
Я чувствовал себя польщенным, что из-за меня программе пришлось придумать целую религию. Такое, наверное, делают не для каждого зэка.
Главной функцией Айпака была воспитательная работа — пока я ползал вокруг его пентхауса, собирая картошку под раскаленной конфоркой солнца, он читал мне исправительный русскоязычный НЛП-рэп. Айпак мог ставить мне в карму минусы и плюсы — он был авторизованным моральным дилером «Открытого Мозга».
Его начитки при всей их кажущейся примитивности повлияли на меня весьма сильно.