Но на этом коммутационном стыке со мной происходило не только хорошее. Было много нелепого и смешного. Именно здесь сердоболам оказалось проще всего влезть в мою тюремную реальность.

Зачем они это делали? Хороший вопрос. Наверно, хотели намекнуть, чтобы я фильтровал базар, потому что они контролируют поляну на глобальном уровне. Или просто гадили, как это вообще свойственно спецслужбам.

В принципе, я их понимаю. Согласен, что мои тюремные вбойки были тенденциозными и злыми, особенно «Ночью Жопа Барынька, vol. 3». Но они были честными. Вы пособирайте восемьдесят лет картоху между матерящимся Толстым и стонущим Чеховым под воспитательный иудео-африканский рэп, а потом будете читать мне мораль.

Повторяю, я всегда говорил что думаю. Но на мои тюремные мысли сильно влиял Айпак Шакур. И это постепенно становилось для сердобольских пропагандонов проблемой. Попытки запугать меня через баночных хакеров предпринимались не раз и не два.

Хакеров, ломившихся в мое личное пространство, было просто опознать по голубоватому мерцанию тюремного файервола, окружавшему все их манифестации. Сердоболы то ли не знали об этом, то ли считали, что я ничего не пойму. Но я, конечно, выкупил бы гостей и без подсветки: спутать их с кипарисами было трудно.

На этой аллее мне попадались не только сердобольские хакеры, но и аффилированные со спецслужбами подглядыватели с канала «Безжалостный феллатор» — в основном грубо сделанные три-дэ-модули, пытавшиеся говорить со мной на английском языке, чтобы порадовать своих дебильных подписчиков. Сетевой адрес моего баночного домена, насколько я знаю, они купили в МИДе, оформлявшем мой тюремный паспорт, хотя утверждали потом, что получили гаданием по «Книге Перемен».

Я не поддавался на провокации — отвечал любезно, но коротко и проходил мимо. Правда, одному, особо наглому, сказал так: «Бро, даже не надейся пойти сегодня на /Х-слово/. Там ты тоже не нужен…»

Это почему-то не показали.

Иногда мои мерцающие визитеры висели в воздухе. Иногда фрагменты их тел, окруженные голубым свечением, торчали из песка. Особенно смешно выглядели потасканные сердобольские тетки со следами многолетних излишеств на лицах, спроецированные меня соблазнять.

Бывало, в пустоте раздавались воркующие голоса, зовущие меня назад в материнское лоно. Я даже думать боялся, что они имеют в виду.

Длилось это, впрочем, недолго — Мощнопожатный начал контротступление в Курган-Сарае, впервые применили конную фалангу, и проекционно-идеологический ресурс, усиленный тремя медиа-валькириями, перебросили на азиатское направление.