дома, окруженного десятком пятиэтажных «высоток», наполненных

крохотными сжатыми квартирками.

Такие квартирки Филолет Степанович Гоомозов не любил. Ему

нравилось жить в своем, обособленном от присутствия

посторонних, жилище. Тут никто не хлопал дверьми, не было

слышно стука металлических каблуков, доносившегося с гулкой

площадки, никто не кричал этажом ниже в праздничные дни, сверху

никто не затоплял – не портил только что сделанный ремонт. В

общем, как он считал, в его частном, пусть и стоявшем на отшибе,

доме были все условия для спокойной уравновешенной жизни,

жизни без излишних тревог и переживаний. А их у Филолета

Степановича Гоомозова без того хватало.

До работы Гоомозов решил прогуляться пешком. До нее было

всего несколько остановок. Тем более, что имелась возможность

путь сократить, пройдя по старому, заросшему, давно взявшему

природный верх над человеческим контролем, парку.

После безостановочной ходьбы длиной в четверть часа,

Филолет Степанович, наконец, вошел в серое здание, поднялся на

второй этаж и остановился у одного из кабинетов. На секунду

Гомозов перевел взгляд на свои усердно начищенные ботинки – они