И никто так глубоко и мощно не постиг это противоречие как Эсхил, не только как великий художник, но и как великий мыслитель.

…Эсхил, «Прикованный Прометей»: пространство трагедии

Исследователи считают, что Эсхил написал четыре трагедии о Прометее, в том числе «Прометей-огневозжигатель» и «Прометей освобождаемый». До нас дошли фрагменты только одной из трагедий, «Прометей прикованный».

Будем считать, что подобно многим греческим скульптурам, сохранилось только то, что должно было сохраниться, сгорели только те рукописи, которые должные были сгореть, а нам следует по сохранившимся фрагментам додумывать, домысливать, не только смысл и дух трагедий Эсхила, но смысл и дух самого греческого мира.

На мой взгляд «Прометей прикованный», дошедший до нас во фрагментах, одна из вершин мировой культуры, равновеликая хоралам Баха[420] или скульптурам Микеланджело[421].

Точно также как аристократ Эсхил «чужой среди своих» аристократов, титан Прометей у Эсхила «чужой среди своих» титанов.

В этом их величие, в этом их трагизм.

Эсхил трезво, без капли раздражения воспринимает верховную власть Зевса в олимпийском пантеоне, но при этом изображает Зевса с явной, почти сатирической, усмешкой.

Как подлинный грек Эсхил не сомневается в божественном управлении миром, его не смущают проделки и проказы тех самых богов, которые олицетворяют «божественное управление миром».

Но, как художник, он не только разумом, кожей, нервами, понимает, чувствует, как трудно придётся тому человеку (богу, герою), кто поймёт, что и у «божественного управления миром» есть свои пределы, кто сознательно, во весь рост встанет на этом стыке схлестнувшихся времён, на чьи плечи ляжет вся тяжесть такого времени, старого, нового, уходящего, рождающегося, и эта тяжесть раздавит такого человека (бога, героя), если не хватит в нём выдержки и несокрушимости титана Атланта, и дерзости и воли титана Прометея.

Чтобы рассказать обо всём этом в пластически соразмерной форме Эсхил и придумывает пространство трагедии, в которой человеку (богу, герою) можно сочувствовать, можно плакать вместе с ним, но ничего изменить нельзя, потому что за «восстанием духа»,

…через много веков, по нисходящей, мы дойдём до «восстания масс», которое опошлит саму дерзость восстания духа…

должно последовать неизбежное отмщение.

Отмщение, которое не отменяет «восстание духа», а придаёт ему ещё большее величие.

…Зевс в интерпретации Эсхила: вечная иллюзия Силы