Эва проспала остаток ночи. И половину дня тоже. К ней заглядывали. Приносили еду. Уносили посуду. И потом уже, когда и без того мутное стекло сделалось вовсе темным, притащили бадью и воду. Вода была подостывшей, бадья – не слишком чистой.

- Волосы не мой, - Кэти пощупала волосы. – Не посохнут. Надо было раньше… вот вечно так! Чуть не доглядишь, и все. Но ничего. Вчерась мыла, еще не запачкалися, поди… в общем так. Лезешь в воду и намываешься. После одеваешься.

Эва кивнула.

Страшно. Страх вернулся с новой силой. И такой, что руки немели. Пальцев она не чувствовала, как и холода. И забравшись в бадью просто сидела. Долго. Пока кожа не стала мягкой и морщинистой. И наверное, сидела бы дольше, но снова появилась Кэти.

- Утопнуть вздумала? – спросила она. – Не сейчас. Вона, скоро соберутся… вылезай давай. На от.

И бросила флакон с маслом.

Хорошее. Похожее матушка покупала, для кожи. И странно снова видеть столь дорогую вещь в подобном месте.

- Трися давай. Или мне помочь?

- Не надо, - Эва принялась растираться и только тогда поняла, что замерзла. Напрочь. До самых костей.

- Вот-вот… теперь на.

Ей протянули рубаху столь тонкую, что ткань казалась почти прозрачной.

- А… платье?

- На кой тебе платье? – удивилась Кэти. – Товар должны видеть. И радуйся, что щупать не дам. Пущай сначала купят, а потом щупают вволю, а то ишь…

Эва сглотнула.

Неужели…

- Не дури, - Кэти прищурилась. Взгляд её сделался тяжел. – А то же ж по-разному можно… вона, если хочешь, выпей.

Из широкого рукава появился флакон.

Темный.

И без надписей. И…

- Нет, - Эва покачала головой. – Я… я лучше так. Я справлюсь! Честно!