- Как бы то ни было, но… девочек редко приглашали на детские праздники. Да и там они оставались словно бы в стороне. Берту проще. Дар у него выраженный, а некроманты все по сути одиночки и не слишком нуждаются в общении. Девочки же… думаю, в силу одиночества они и увлеклись, когда открылся дар.

Молчу.

Слушаю.

Даже сочувствую. Девица показалась мне довольно живой. Такой тяжко в одиночестве. У меня вон хотя бы Эдди был, да…

- И все закончилось плохо. Тори… ушла, а Эва осталась одна. Я пыталась как-то занять её. Воспитывала, как юную леди… очаровательную юную леди, несмотря ни на что.

Вздох.

И кофе остывает. А все-таки есть что-то этакое в горечи. И в привкусе то ли корицы, то ли шоколада, что остается во рту.

Успокаивает.

Странно, раньше на меня кофе иначе действовал.

- Возможно, где-то я была… слишком требовательна. Но общество жестоко. Не ко всем, отнюдь… просто одним прощается больше, чем другим. И то, что для одних милая особенность, для других становится недостатком.

Верю.

Охотно. И даже ловлю себя на мысли, что эта женщина… она мне даже, пожалуй, симпатична. Немного.

- Я так боялась, что дочь не примут, что едва не потеряла её. Еще и её. А теперь понимаю, что её действительно не примут. То есть… повода отказать от дома не будет. Как и повода оставить без приглашения. Но одиночество может быть весьма разным.

- И что нужно от меня?

Не люблю словесных расшаркиваний.

- Род Орвуд не посмеют игнорировать. Но… внимание может быть разным. Эва – добрая девочка. Искренняя. Ей не хватает… скажем так, стойкости характера.

Вот тут бы я поспорила.

Стойкости?

Девицу умыкнули, держали хрен знает где и вряд ли в месте, на гостиную нынешнюю похожем. Потом продавали и, что характерно, продали. А она ни истерик, ни слез, ни обмороков… еще и пыталась требовать, чтобы сиу купили. Хотя что ей с того-то?

И мне будут говорить, что ей чего-то там не хватает?