- И зачем вы его отослали?

- Так заметно получилось? – Жози хихикнула. – Что ж… прошу прощения… понимаете, Джери – заботливый друг, но порой он слишком уж меня опекает. И ревновать склонен по пустякам. А мне бы хотелось узнать вас поближе.

- Зачем?

Она чуть наклонилась.

Белое личико. Острые черты. Губы алые, яркие чересчур, еще немного и это станет вовсе неприлично. Невинность? Если и так, то очень уж на грани чего-то иного, с невинностью несовместимого.

- Выросла, - леди Элеонора возникла у столика. – Не верь этой мелкой стервочке. Вся в мамашку. Или думаешь, я просто так им гостиницу не оставила? Мигом разорят и продадут.

- Я… очень надеюсь на вашу помощь…

Вздох.

И… официант, который накрывает стол весьма поспешно.

- Скажи, чтобы не надеялась.

Эдди промолчал.

- Вы… вы и вправду видите бабушку?

- Какая я ей бабушка?!

- Она утверждает, что не является вам родственницей.

- Папочка официально меня удочерил, - Жози поджала губы. – Но она так и не сумела принять этого. Она всегда была слишком… требовательна. Старомодна. И никогда не умела понять, что порой люди имеют слабости.

- Имеют, - подтвердила леди Элеонора. – Я вот виски любила. И трубку… сядешь вечерком перед камином… красота.

- Полагаю, дело не в слабостях.

- Мой отец… он был хорошим человеком… очень.

- Только безвольным трусоватым и не способным обращаться с деньгами, - леди Элеонора встала за спиной Жози. – А еще не мог надышаться на свою дорогую женушку, которая и подговорила сыпануть мне мышьяка в виски.

- Она утверждает, что ей отравили, - Эдди подвинул себе блюдо с яичницей, из-под которой выглядывали тончайшие полоски бекона. – Мышьяком.