Папа и Роли были обычными мальчишками, как Джамаль и Маркус, и верны были только друг другу. Я-то думала, смысл жизни в том, чтобы вырасти и стать чьей-то женой, а не попасться на удочку какого-нибудь проходимца. И вот посмотрите на меня: единственная дочь в семье, девочка, которой всю жизнь твердили, что она – чудо. Наверное, я и была чудом для мамы, но для отца оказалась второй дочерью. Его не-серебряной девочкой. В нашем доме мама была не единственной женщиной, которой пришлось пережить измену.

Не знаю, сколько мама спала, но она встала с постели, когда услышала, как мимо медленно протарахтел маленький джип почтальона. Ответы на приглашения приходили каждый день. Несмотря ни на что, мама брала нож для писем из слоновой кости и вскрывала маленькие конвертики, словно устрицы в поисках жемчужин. Потом складывала ответы на комоде, распределяя на две стопки. В одной – да, в другой – нет. За два дня до этого я спросила, что она собирается делать с вечеринкой, и услышала, что это проблемы отца, а не ее.

Крахмальный запах очищенных картофелин на кухне внезапно стал удушающим. Удивительно, как аромат, который долго висит в воздухе, может неожиданно ударить, словно яркое воспоминание. Я ждала, пока мама закончит свои странные дела у почтового ящика, и вдруг мне вспомнилась научная ярмарка, на которой я была в кроличьем жакете. И вспомнила другую девочку в таком же жакете, серебряную, с темной кожей и волосами до пояса. Я увидела ее на ступенях перед домом культуры, а потом еще раз в дамской комнате. Я вспомнила запах ее парфюма в синем флаконе. Это была Дана. Ну конечно. Я помню свои мысли: «Эта девочка хочет мне навредить». Сколько мне тогда было? Лет тринадцать? Где-то так. Я пулей выбежала из туалета, словно спасалась от гибели. Корни волос начало покалывать. Мочевой пузырь был настолько переполнен, что пришлось расстегнуть пуговицу на поясе. Когда я наконец добралась домой, то все-таки немного намочила трусы, и пришлось застирать их в раковине, чтобы мама не узнала.

Дана. Как давно она начала обкусывать краешки моей жизни? Когда я увидела Роли и Гвен в парке, было ли это просто совпадением? Я сложила руки в подобие колыбели и опустила на них голову, вдыхая собственные духи – которыми пахла и Дана. Я не могла сбежать от ее аромата, потому что она пахла тем же, чем я, мама, отец и даже мой дом. «Анаис Анаис», «Уайт Шолдерз» и ментоловые сигареты. Вот чем был наполнен наш воздух – их тоже.

Мама наконец вернулась от почтового ящика.

– Что хорошего в почте? Есть что-то, кроме ответов на приглашения? Надо решить, что будем делать с вечеринкой, знаешь ли. Осталось всего три недели.