– Ну, я жду, – поторопила она.

– Ти-Рэй был прав насчет моей матери, – сказала я, слыша собственные слова и ощущая, как от них поднимается тошнота. – Она меня бросила. Все было именно так, как он сказал. Она меня бросила.

На секунду в груди взметнулся вчерашний гнев, и у меня мелькнула мысль расколотить раковину о ванну, но я сдержалась и только глубоко вздохнула. Закатывание истерик, как выяснилось, не приносило особого удовлетворения.

Розалин поерзала, и крышка унитаза под ней пискнула и сдвинулась. Она почесала в затылке. Я отвела глаза, глядя на трубу под раковиной, на мазок ржавчины на линолеуме.

– Значит, твоя мать все же сбежала, – проговорила она. – Господи, этого-то я и боялась!

Я подняла голову. Вспомнила нашу первую ночь у ручья после побега, когда я рассказала Розалин о словах Ти-Рэя. Тогда я хотела, чтобы она подняла на смех саму возможность того, что мать меня бросила, но она замешкалась.

– Ты уже тогда это знала? – спросила я.

– Ну, наверняка-то не знала, – ответила она. – Просто кое-что слышала.

– Что именно?

Послышался ее вздох – на самом деле даже нечто большее, чем просто вздох.

– После того как твоя мама умерла, – начала Розалин, – я слышала, как Ти-Рэй по телефону разговаривал с вашей соседкой, миссис Уотсон. Он говорил, что ему больше не нужно, чтобы она за тобой присматривала, что он взял сборщицу из персикового сада. Он имел в виду меня, поэтому я решила подслушать.

Мимо окна пролетел ворон, огласив ванную безумным граем, и Розалин замолкла, дожидаясь, пока он затихнет вдали.

Я знала миссис Уотсон, прихожанку нашей церкви, поскольку она много раз покупала у меня персики. Она была добра, но всегда смотрела на меня так, словно на лбу у меня было написано что-то неописуемо печальное, словно ей хотелось подойти и стереть эту надпись.

Когда Розалин снова заговорила, я стиснула руками бортик ванны, не вполне понимая, хочу ли я, чтобы она продолжала.

– Я слышала, как твой папа сказал миссис Уотсон: «Джейни, вы сделали все возможное и невозможное, заботясь о Лили все эти месяцы. Не знаю, что бы мы без вас делали». – Розалин посмотрела на меня и покачала головой. – Мне всегда было любопытно, что он имел в виду. Когда ты сказала мне, что Ти-Рэй говорил, дескать, мать тебя бросила, наверное, вот тогда-то я и поняла.

– Не могу поверить, что ты промолчала! – воскликнула я и сложила руки на груди.

– Так как ты об этом узнала? – спросила Розалин.

– Августа мне сказала, – ответила я.

Вспомнила, как рыдала в ее спальне. Как хваталась руками за ее платье. О монограмме на ее платке, царапавшей мне щеку.