– Я и не знала, что мед – это консервант, – сказала я. Мне начинало нравиться это ощущение под пальцами, скольжение, словно по маслу.

– Ну, об этом мало кто помнит, но мед – настолько сильнодействующий консервант, что когда-то им умащивали мертвые тела, чтобы забальзамировать их. Матери хоронили в меду своих умерших младенцев, и те сохранялись в нем как новенькие.

Я и не задумывалась, что мед можно применять таким способом. Перед моим мысленным взором возникла картинка, как похоронные конторы продают здоровенные бадьи меда для мертвецов вместо гробов. Как бы они, интересно, смотрелись в подъездном окне похоронной конторы в Тибуроне?

Я начала водить руками по дереву, почти стесняясь интимности наших действий.

Пару раз Мейбели наклонилась слишком низко и влезла в мед волосами, но больше всех отличилась Люнелла – у той мед вообще по локтям тек. Она время от времени пыталась его слизать, но, разумеется, настолько далеко у нее язык не высовывался.

Муравьи построились в одну колонну и стали взбираться по боку Мадонны, привлеченные медом. Не желая отставать от них, несколько пчел-разведчиков прилетели и приземлились ей на голову. Стоит только выставить под открытое небо мед – и все пчелиное королевство будет тут как тут.

Куини сказала:

– А следующими, наверное, медведи пожалуют.

Я рассмеялась и, заметив ненамазанное местечко в нижней части статуи, принялась его обрабатывать.

Мадонна была покрыта ладонями всех оттенков коричневого и черного цвета, каждая из которых вроде бы двигалась в своем направлении. Но потом начало происходить самое странное. Постепенно все наши руки подхватывали один и тот же ритм, скользя вверх и вниз по статуе длинными медленными мазками, потом переключаясь на боковое движение, – словно стая птиц, которая меняет направление полета в небе в один и тот же миг, и остается только гадать, кто отдал такой приказ.

Не знаю, как долго все это длилось. Мы не стали портить этот момент разговорами. Мы сохраняли свою Мадонну, и я была рада – впервые с тех пор, как узнала о своей матери – делать то, что делала.

Наконец все мы дружно отшагнули назад. Мадонна стояла на лужайке, вокруг нее на траве были разбросаны цепи, и совершенно вся она была золотая от меда.

Одна за другой «дочери Марии» стали окунать руки в ведро с водой и смывать мед. Я подошла к ведру самая последняя: мне хотелось, чтобы пленка меда оставалась на моих руках как можно дольше. Я словно натянула перчатки с волшебными свойствами. Словно была способна сохранять то, чего касалась.

Мы оставили Мадонну во дворе и пошли поесть, потом вернулись и омыли ее водой – так же неторопливо, как умащивали медом. После того как Нил и Зак унесли ее и вернули на законное место в «зале», все гости разъехались. Августа, Джун и Розалин начали мыть посуду, а я сбежала в медовый дом. Легла на топчан, стараясь не думать.