Письма из Безансона позволяют составить представление и об авторах, чаще всего привлекавших внимание местных читателей, – и отчасти о том, кем были сами эти читатели. Помимо Вольтера и Руссо, в 1780‐е годы в этом отношении особо выделялись аббат Рейналь, граф Мирабо и Симон-Николя-Анри Ленге. Запрет на «Философскую историю» Рейналя в 1781 году и последовавшее за этим бегство автора из страны превратили его в знаменитость, а книгу – в прекрасно расходившийся товар. Яростные обличения, с которыми Мирабо обрушился на злоупотребления властью в книге «О королевских ордерах на арест и о государственных тюрьмах», напечатанной в Нёвшателе издательством «Фош-сын старший и Ко», вызвали особый интерес в Безансоне, где граф пленил воображение жителей, сбежав из расположенной невдалеке от города тюрьмы в замке Жу, да еще и прихватив с собой жену престарелого местного магистрата. Когда в 1782 году магазин унаследовала мадам Шарме, она первым делом попросила STN срочно прислать ей партию «О королевских ордерах на арест» (вместе с порнографическим «Моим обращением» (Ma Conversion), позже переизданным под названием «Благородный либертен» (Le Libertin de qualité)), чтобы успеть к началу осенней сессии местного парламента. «Воспоминания о Бастилии» Ленге затрагивали сходные темы и обладали схожим очарованием в городе, битком набитом юристами. У Ленге, юриста, ставшего оппозиционным журналистом, было много читателей в Безансоне. «Письмо г-на Ленге г-ну графу де Вержену, министру иностранных дел Франции» (Lettre de M. Linguet à M. le comte de Vergennes, ministre des affaires étrangères en France) Шарме охарактеризовал как самую успешную с точки зрения продаж книгу в июне 1777 года: «Если кому-то удается урвать экземпляр за два с половиной луи, его можно считать счастливчиком… Некоторые покупают и по 4, а то и по 5 луи». Три года спустя мадам Шарме высказала уверенность в том, что может распродать крупную партию «Воспоминаний о Бастилии», если только STN сумеет доставить товар в срок. По ее мнению (а она, судя по всему, была не менее тонким знатоком книжного рынка, чем ее покойный муж), лучше всего продаются книги, в которых чувствуется «сила» (force), по крайней мере если речь идет о политике или о текущих событиях. Она уверяла STN, что посмертное собрание сочинений Тюрго в 1787 году будет пользоваться спросом, потому что «в том, как написана эта книга, есть энергия и сила». По этой же причине хорошо продавались книги Луи Себастьена Мерсье – хотя и не все. Его «Картины Парижа» привлекают большое количество покупателей, но вот с его же «Подавлением Парижа» (Réduction de Paris)253 дело обстоит иначе: «Публика ничего нового в этой книге не нашла, и спроса на нее нет, несмотря на сильное предисловие, составленное из переработанного материала».