-  Будешь не в духе, - отозвался Комаров, - если аэродром пропал.

-  Как это пропал? - недоуменно спросил Сомов.

-  Нету аэродрома, унесло его куда-то. Вроде бы никаких серьезных подвижек последние дни не было, а он словно в океан провалился.

-  Ну и что же будем делать? Ведь скоро Мазурук снова собирается нас навестить.

-  Надо искать новый. Вот отдохну, а потом прихвачу пару ребят и отправимся искать подходящую льдину.

-  Это зачем же? - вмешался Яковлев, незаметно подошедший к собеседникам.

-  Вот Михал Семенович сетует, что аэродром пропал.

-  Пропал? - удивился Гурий. - Да мы с Ваней только что по нему гуляли, хотели взять пробу молодого льда.

-  Брось заливать, Гурий, - окрысился Комаров.

-  Ты, Семеныч, не горячись, - миролюбиво возразил Яковлев. - Ты где его искал?

-  Как где? Пошел вдоль гряды торосов, знаешь, там есть такая льдина, похожая на белого медведя, а потом завернул направо.

-  Вот тебе и на, - усмехнулся Гурий, - так ведь аэродром совсем в другой стороне.

Комаров смущенно потоптался на месте.

-  Неужели я перепутал?

-  Значит, перепутал. Аэродром целехонький, на том же самом месте, где мы принимали последний раз Мазурука.

И действительно, "непогрешимый" Комаров на этот раз ошибся. Следом за Гурием, взявшим на себя роль Сусанина, мы отправились на аэродром. Он действительно оказался целым и невредимым, если не считать десятка небольших трещин. Навести на нем порядок было для нас сущим пустяком.

26 марта.

-  Михал Михалыч, может, баньку организуем? - сказал Саша Дмитриев, почесывая голову. - А то уже терпежа никакого нет.

-  Пора, наверное, - отозвался Сомов. - Как, Михал Семеныч? Наверное, наш банный агрегат уцелел. Его бы привезти сюда. А по случаю такого важного мероприятия можно на один день использовать нашу гидрологическую палатку.