Казалось бы нами должно владеть единственное чувство - радость. Радость по случаю успешного окончания работы, окончания многотрудной лагерной жизни. Но почему то один, то другой, отложив в сторону топор или молоток, отрешенно смотрит куда-то в пространство? Почему все чаще и чаще я улавливаю во взглядах товарищей нескрываемую грусть? И все-таки трудно поверить, что всего через несколько дней наступит конец всему - вахтам, тревогам, изнуряющей работе. И все чаще звучит слово - последний. Последний срок, последний "кабан", последняя вахта, последнее наблюдение. А ведь скоро прозвучит: последний обед.

Строительство дороги на аэродром подходило к концу, как вдруг лед задвигался, закряхтел и в считанные минуты от дороги остались "рожки да ножки". Надо было только посмотреть на наши кислые лица. Столько трудов, и все насмарку! Ну да бог с ней, с дорогой. А что с полосой? Этот вопрос мучает нас до самой ночи. Едва затихло торошение, мы, найдя окольный путь, устремились на аэродром. Нам повезло. Он остался целым и невредимым.

7 апреля.

Последний праздник. Последний день рождения. Михмиху исполняется 43 года. Каждый находит какие-то теплые слова, у каждого находится какой-нибудь скромный подарок - картинка из журнала, книга, мундштук. А неистощимый на выдумки Миляев вытащил из-под полы и преподнес имениннику бутылку напитка неопределенного цвета с оригинальной этикеткой, изображающей балерину в прыжке с надписью "Трест Арарат ГУСМП. Ликер ДС - Юбилейный". Напиток сильно отдавал горелым спиртом и немного кофе, но оказался приятным на вкус и ядреным по крепости. Хлопнула пробка шампанского, и пенистая влага полилась за неимением хрустальных бокалов в железные кружки. Обычно после "возлияний" начиналась, "травля". Но на этот раз было не до разговоров.

Неожиданно образовавшаяся после подвижки трещина оказалась непроходимым препятствием. Пришлось идти в обход, что удлинило дорогу почти вдвое, а значит, вдвое потребуется усилий для приведения ее в порядок. Но зато аэродромная полоса стала прочной и надежной. Со дня первого прилета Мазурука толщина льда достигла метра. Но длина его, видимо, не очень устраивала летчиков, и Илья Павлович радиограммой попросил удлинить ее еще метров на триста. Пришлось объявить аврал, а чтобы не бегать за два с лишним километра в лагерь на обед, Сомов распорядился перенести одну из палаток на аэродром, оборудовать ее плиткой, баллоном с газом и необходимой посудой и чайником. Теперь наработаешься, намерзнешься и шасть в палатку погреться, побаловаться чайком. Блаженство! Оказывается, как мало для этого требуется.