Правда ли, что между скульптором и моделью завязался роман? Клевета! Необоснованные слухи. Их связывали лишь эстетические узы. Чикита стала его идеалом, его Венерой. Эталоном женского очарования в миниатюре.

Моро-Вотье сдержал обещание не выдавать имени музы. Но по мере продвижения работы Чикита начала замечать, что во время прогулок с Итурри в Булонском лесу или на приемах у мадам Бонапарт окружающие окидывают ее недоумевающими взглядами. За спиной не раз раздавался шепот: «Богиня, богиня». Однако, следуя советам графа, она не теряла невозмутимости.

Когда скульптура была готова и мадам Пакен уже начала шить черное платье и горностаевую мантию, Чикита получила от Прекрасной Отеро телеграмму. Возвращение испанки откладывалось. Один турецкий миллионер, с которым она свела знакомство за зеленым сукном в Монте-Карло, «похитил» ее и удерживает на своей яхте в Средиземном море…

Чикита не сразу поняла, что Прекрасная Отеро сильно преуменьшила, назвав секретаря графа Монтескью «гаденышем». На самом деле Габриель Итурри (да, именно так, без «де») был натуральным ядовитым змеем, помесью гремучки с королевской коброй. За безобидной томной внешностью аргентинца скрывалась темная коварная душа. Больше всего на свете он любил строить козни. Как, как Чикита могла опростоволоситься и не заметить, что он за человек?

А ведь признаков было немало. Пока они любовались Никой Самофракийской в Лувре, Итурри сам приподнял маску: захлебываясь смехом, рассказал, как одурачил некую маркизу, которая не пригласила его на день рождения. Рано утром перед приемом он отправил всем гостям записки на бумаге, схожей с той, что пользовалась хозяйка, и от ее имени предупредил, что soirée отменяется.

— Никто не пришел, и старая ведьма заработала припадок на нервной почве, — злорадствовал Итурри, прикрывая рот перчаткой. — Графа очень позабавила моя espièglerie[110].

Шалость?! Скорее несоразмерная месть, порождение болезненной чувствительности. И всё же в ту минуту Чикита нашла шутку смешной. Габриель де Итурри, может, и гадил другим, но ее он явно обожает.

Со временем ей пришлось переменить мнение. Любовник Монтескью кичился своим положением ангела-хранителя при Чиките и старался ее опекать, но это не удержало его от свинской выходки. Да уж, его поведение нельзя было назвать иначе, как свинским. Почему же он так поступил? Как ни странно, из-за курицы.

В Париже все знали, что горделивый Робер де Монтескью происходит из очень знатного рода. Но никто не мог понять, как ему удается вести столь шикарную жизнь. По мнению знающих людей, его ренты и владения не приносили больших доходов. Поговаривали даже, будто несколько нет назад кредиторы так на него насели, что он был вынужден распродать портреты предков, чтобы расплатиться с долгами.