Курица, будто вняв угрозе, забилась и раскудахталась, но Итурри одним шлепком заткнул ее.

Чикита промямлила что-то. Задала вопрос? Или извинилась за то, что невольно увидела нечто неподобающее? Объясниться она не успела, потому что в эту минуту в гостиную вплыл Робер де Монтескью и взял слово:

— Да, дорогая, в это трудно поверить, но перед вами la poule aux oeufs d’or[112],— сказал он со всей непосредственностью, как бы не придавая значения чудесному явлению. — Раньше я тоже думал, что курицы, несущие золотые яйца в двадцать четыре карата, бывают только в сказках. Но потом в моей жизни появилась Женерез и все изменила. Прощайте, заботы! Мы складываем яйца в сейф, два-три раза в год выезжаем за границу, сдаем яички в переплавку, а слитки продаем банкиру из Зальцбурга. Когда она стала жить у нас, мы переделали одну спальню в курятник со всеми возможными удобствами. Лишь у Габриеля есть ключ от этой комнаты, он сам кормит и поит нашу несушку. Только вот выросла она на свежем воздухе, в птичнике одного замка на Луаре, и не любит сидеть взаперти. Чуть что — норовит удрать и пугает нас до смерти. До сегодняшнего дня мы всегда ее находили, либо она сама возвращалась на закате. Но что, если мы потеряем ее навсегда? Не хочу даже думать, что с нами станется.

И, устремив укоряющий взор на секретаря, он посетовал:

— Очень жаль, что и сегодня, по непростительной оплошности, Женерез удалось сбежать.

— Никто не знает и не должен узнать, что граф владеет таким сокровищем, — с нажимом сказал Итурри, пропуская намек мимо ушей и поглаживая пальцем гребешок голошейки. — Это тайна. — Он посмотрел Чиките в глаза и добавил по-испански: — За такую птичку многие готовы убить. Мы будем благодарны вам за молчание.

— От меня никто и слова не услышит о Женерез, — заверила лилипутка тоже по-испански, стараясь не обращать внимания на нахальное кудахтанье la poule aux oeufs d’ors, смахивающее на язвительный хохот. Она повернулась к графу и повторила обещание по-французски.

— Ничего другого я от вас и не ждал, — ответил Робер де Монтескью и, дабы скрепить негласную сделку, движением подбородка велел Итурри отдать мадемуазель Сенде сегодняшнее яйцо. Она вначале не хотела брать, но граф сломил сопротивление, назвав яйцо залогом их дружбы.

Чикита сдержала обещание: показала яйцо одной Рустике, но и той не призналась, откуда оно взялось. Однако толку от ее молчания было мало. Через несколько дней безутешный Монтескью сообщил, что по неизвестной причине Женерез перестала нестись. Ей удвоили ежедневную порцию кукурузы, старались воздействовать угрозами и мольбами — все втуне. После встречи с Чикитой курица, очевидно, утратила дар (или желание) производить чистое золото.