— Я был счастлив с Эсперансой, но лишь потому, что ты не позволила мне обрести счастье рядом с тобой, — промолвил репортер.

Опасаясь, как бы беседа не скатилась в сентиментальщину, Чикита спросила, довелось ли ему путешествовать по острову. Ну разумеется, отвечал Криниган. К примеру, медовый месяц они провели в прекрасной долине Виньялес. Сантьяго-де-Куба и Тринидад также не оставили его равнодушным. «Но больше всего меня взволновала поездка в твой город», — проникновенно сказал он.

Однажды на рассвете он сел на поезд и отправился в Матансас своими глазами взглянуть на те места, о которых рассказывала ему Чикита: мост Согласия, замок Сан-Северино, часовню Монтсеррат, собор Святого Карла, старый театр, где она аплодировала Саре Бернар…

— Я поспрашивал и нашел дом, где ты родилась, — рассказывал ирландец. — Там живет чудесная семья. Они мне все показали, от гостиной до кухни. И во дворик пустили: я видел пруд, где жила твоя рыбина, которой ты еще стихи читала. Он уже много лет стоит без воды — испортился от времени. Но есть кое-что неподвластное времени, Чикита: моя любовь к тебе.

И с этими словами Криниган встал, поднял ее на руки и двинулся в спальню. Чикита томно вздохнула, когда он опустил ее на постель и медленно начал раздевать. Предвидя развязку вечера, Рустика постелила чистые простыни и надушила их жасмином.

Они не спали всю ночь. С годами ключик Кринигана не увеличился в размерах, но и не заржавел. Работал как полагается, и, чтобы у любимой не оставалось сомнений, Патрик в ту ночь несколько раз отворил им нежный замок.

Утром, когда они завтракали в постели, ирландец набрался смелости и в третий и последний раз предложил Чиките руку и сердце.

— Выходи за меня, — молил он. — Мы можем вернуться на Кубу и жить в Матансасе. Или останемся здесь, — словом, где захочешь.

Чикита чуть было не согласилась, но из благоразумия попросила несколько часов на размышление. «Встреть меня после вечернего выступления, и тогда я дам ответ», — лукаво сказала она.

Вечером, когда Криниган направлялся к ней в театр, в переулке на него напали грабители, выхватили бумажник и пустились наутек. Он помчался за ними, громко призывая полицию, оступился и проломил себе череп.

Все это Чикита узнала позже, прождав его до глубокой ночи, разуверившись и вернувшись в отель.

— Вот это называется невезение! — посетовала Рустика. — Столько лет он вас уламывал и помер, когда вы решили согласиться! — И в качестве утешения она только и придумала: — Он ведь вас до беспамятства обожал, влюблен был, как телок. Сдается мне, второго такого вам не найти.