В нью-йоркском поезде Чикита прочла Рустике последние вести из Европы. Начавшаяся несколько месяцев назад заварушка между сербскими плебеями и австрийскими аристократами вылилась в небывалую войну, в которую оказалась втянута уйма стран. В тот день газеты писали, что в бою близ Ипра, в Бельгии, немецкие войска применили против французов и англичан хлорный газ.

— Вот подлые! — возмутилась Рустика. — Ружей и пушек им мало, надо было изобрести еще и эту пакость.

И они, редко в чем-либо соглашавшиеся, сошлись на следующем: эта война — неопровержимое доказательство того, что мир бесповоротно слетел с катушек.

Среди заметок о добровольцах Красного Креста, которые, рискуя жизнью, выносили с поля боя раненых солдат, и женщинах, трудившихся на военных заводах вместо мобилизованных мужчин, Чикита обнаружила удивительную статью. Она касалась «Королевства Лилипутия», поселения в миниатюре, выстроенного в Париже и ежедневно привлекавшего сотни любопытных.

На волне патриотизма, охватившей Францию, лилипуты, выступавшие в «Королевстве», явились на сборный пункт и потребовали, чтобы им, несмотря на малый рост, разрешили вступить в действующую армию и отправиться бить немцев. Вокруг их заявления развернулось множество споров, но в конце концов их приняли в войска, и храбрые солдатики выполняли важные задачи. Их размеры оказались очень подходящими, чтобы перемещаться из окопа в окоп с донесениями командованию и совершать опасные вылазки на вражескую территорию. В конце статьи сообщалось, что, вдохновленные примером своих товарищей, многие лилипутки из «Королевства» также направили письма в военные ведомства с тем, чтобы им позволили работать на полевых кухнях и в госпиталях[161].

Эспиридиона Сенда почувствовала себя крайне неуютно в кипучей обстановке нового здания Центрального вокзала. Когда она шла через огромный главный зал с высоченными мраморными стенами и нелепым зодиаком на потолке, ей показалось, что она съеживается и становится еще меньше, чем есть. Она поднажала и велела Рустике с носильщиком не отставать, чтобы поскорее выбраться из этого кошмара.

На улице стояло такси, с виду свободное. Они ринулись к нему, но увы! В салоне уже сидела пассажирка и горячо пререкалась с водителем. Она вновь и вновь тыкала в счетчик и заявляла, мол, треклятый аппарат может показывать что ему вздумается, но лично она не намерена платить больше пятидесяти центов за милю, как и установлено законом. Шофер так устал от длинной перепалки, что сдался.

Дама с победной улыбкой вылезла из такси, и тут Чикита узнала ее. Она немного располнела и сменила прическу, но это была все та же Нелли Блай, с которой они не виделись со времен Панамериканской выставки.