– Не знаю, по-моему, и так неплохо. Мы можем сесть, скрестив ноги, как у костра.

– Я тебя умоля-я-ю, – протянула Лора, чей наряд был… в общем, довольно скудным. – Скрестив ноги, в этой юбке?! И она, между прочим, от «Версаче». Я не хочу, чтобы она провоняла по́том тех, кто качал тут пресс.

– Да уж, – Соуэто кивнул на ее тощую фигуру, – твоего пота от качания пресса на этих ковриках точно нет.

Кевин имел возможность подслушивать своих призеров из алькова, похожего на встроенную полку на верхнем уровне. Пока он стоял у его задней стены, его нельзя было увидеть снизу. Он уже оттащил три велотренажера, беговую дорожку и гребной тренажер от защитных перил алькова. Стрелы уже были вынуты из пальто и топорщились в двух пожарных ведрах.

Соблазнившись замечательной акустикой, Дэнни картинно и во весь голос произнес несколько реплик из пьесы «Не пей воду», а тем временем Зигги, который повадился фланировать по школе в балетном трико и колготках, чтобы похвастать своими икрами, не устоял и совершил то, что Кевин позже назвал «эффектным выходом гомосека»: он протанцевал несколько поворотов на пальцах по всей длине зала и закончил гран жете[287]. Но Лора, которая, несомненно, считала, что пялиться на педиков – это некруто, смотрела только на Джеффа Ривза – он был тихим и чрезвычайно серьезным, но при том красивым голубоглазым парнем с завязанными в хвост светлыми волосами, которые сразили наповал не меньше дюжины девиц. Одной из таких пускающих слюни фанаток Джеффа, если верить интервью, взятому у друга каналом NBC, была и Лора Вулфорд; возможно, это в большей степени, чем его владение двенадцатиструнной гитарой, объясняло то, что его тоже назвали Яркой Многообещающей Личностью.

Мигель, который, должно быть, говорил себе, что он не пользуется популярностью из-за того, что умен или из-за того, что он латинос – все что угодно, кроме того, что он низкорослый и толстенький, – тут же плюхнулся на один из синих ковриков и, серьезно хмуря брови, погрузился в потрепанный экземпляр книги Алана Блума[288] «Конец американского разума»[289]. Рядом с ним сидела Грир, которая сделала распространенную ошибку всех отверженных: посчитав, что все изгои нравятся друг другу, она попыталась вовлечь его в дискуссию о вторжении НАТО в Косово.

Дана Рокко пришла в 15.35.

– Так, народ, давайте-ка соберемся! – позвала она. – Зигги, все это очень драматично, но сейчас не урок балета. Давайте займемся делом. Это приятный повод собраться, но все-таки мои уроки уже закончились, и я хотела бы вернуться домой до Леттермана[290].