– Двери заперты! Все двери заперты! Прячьтесь!

Куда?

Работник столовой – менее знакомый с форматом стрельбы в стенах школы, чем ученики, которые посещали специальные подготовительные занятия и сразу же занялись делом, – тихонько пробирался по стенам, словно пытаясь нащупать тайный проход, которые бывают в детективах; он двигался медленно, стараясь не привлекать к себе внимания. Бетонные блоки под его руками не поддавались, поэтому он скорчился в позе эмбриона, держа баскетбольный мяч между своей головой и лучником. Кевина, несомненно, раздражало то, что он позволил остаться в зале препятствию, пусть и совсем небольшому, и эта неудачная попытка защиты лишь вызвала на себя огонь. Шшш-ффыт. Мяч был пронзен.

– Кевин! – закричала его учительница английского, загородив своим телом Мауса в самом дальнем от алькова углу. – Пожалуйста, прекрати! Пожалуйста, пожалуйста, остановись!

– Злонамеренность, – отчетливо прошипел Кевин сверху; позже Джошуа сказал, что странно было услышать это произнесенное относительно тихо слово поверх общего шума. На протяжении всего времени это было единственное, что сказал Кевин. После чего он твердо зафиксировал взгляд на своей самой преданной союзнице среди учителей Гладстона и всадил ей стрелу прямо промеж глаз.

Когда она упала, Маус остался в своем углу без прикрытия; хотя он попытался скорчиться позади ее тела, еще одна стрела пронзила ему легкое. Это послужит ему уроком: нечего делиться тайнами компьютерных вирусов с обычными кибер-дилетантами, которые на самом деле гораздо больше интересуются стрельбой из лука.

Но Маус, по мнению Джошуа, мыслил верно: Лакронски пока что собрал вместе все тонкие синие коврики и пытался сделать из них нечто вроде щита, который и близко не служил такой хорошей защитой, какая получилась бы из них в кино, и уже две стрелы просвистели в нескольких дюймах от его головы. Пока Кевин был занят тем, что простреливал мощные ляжки Соуэто Вашингтона, Джошуа стремглав бросился в тот угол, где лежал Маус, и построил себе импровизированный навес из синего коврика, Даны Рокко, Лоры Вулфорд и стонущего, почти теряющего сознание Мауса Фергюсона. Из этой душной палатки он наблюдал за развязкой, выглядывая из-под плеча Лоры и слушая булькающее дыхание Мауса. В этой палатке было жарко, и она пропиталась отвратительным запахом страха и пота и другим запахом, еще более пугающим, тошнотворно сладким.

Отказавшись от попыток найти убежище, Грир Уланова прошла прямо к стене, находившейся под перилами алькова, и встала в шести метрах прямо под их злобным Купидоном. Она наконец нашла еще более одиозный предмет неприязни, чем Кеннет Стар.