Ипп. Это правда, Сократ; это так, как ты говоришь. Конечно, я и сам обыкновенно хвалю древних и до нас живших, – хвалю их первых и больше, чем нынешних, но только – опасаясь ненависти живущих и страшась гнева умерших[421].

Сокр. И ты, Иппиас, как мне кажется, хорошо-таки думаешь и рассуждаешь. Могу засвидетельствовать, что говоришь истину и что ваше искусство действительно так выросло, что с делами частными может совершать и общественные. Ведь и этот леонтинский софист, Горгиас, приехал сюда из дома по делу общественному, в качестве посланника, как человек самый способный исполнять общественные поручения Леонтинян, а между тем, приобретши в народе мнение отличного говоруна, он и частно показывает себя в рассуждениях, учит юношей, и этим заработал и взял с города множество денег. Да если хочешь, и тот друг наш, Продик, нередко бывал у нас, как в другие времена, по делам общественным, так и в последнее время – недавно, по общественному же делу прибыл с Цеоса и очень понравился произнесенною им в совете речью, а потом, показывая себя также частно и уча юношей, нажил какие-то изумительно большие деньги. Из тех древних никто никогда не хотел в вознаграждение требовать денег, – не хотел и показывать свою мудрость различным людям; так были они просты и не замечали, что деньги высоко ценятся! Из этих же каждый своею мудростию заработал денег больше, чем всякий другой художник каким-нибудь своим искусством, а Протагор[422] – еще больше их.

Ипп. И ты еще не знаешь, Сократ, ничего прекрасного в этом отношении. Ведь если бы ты знал, сколько денег выработал я, то удивился бы. Оставляю другое; скажу только, что, прибывши некогда в Сицилию, где тогда жил, славился и был старейшим Протагор, я, – гораздо моложе его, в короткое время выработал много больше ста пятидесяти мин, даже в одном маленьком местечке, Иникосе, нажил более ста мин. Прибыв домой и принесши это серебро, я отдал его отцу, – и он, равно как другие граждане, удивились и были поражены. Так мое мнение таково, что я выработал денег больше, чем взятые вместе два, какие тебе угодно, софиста.

Сокр. Ты приводишь, Иппиас, в самом деле прекрасное и великое доказательство мудрости – и твоей, и нынешних людей, показывая, как они превосходят древних; ибо прежние[423], по твоим словам, находились в великом невежестве. Вот с Анаксагором случилось, говорят, противное тому, что с вами: получив себе в наследство много денег, он стал беззаботен и всё потерял. Так и неблагоразумно было софистическое его занятие! Подобное в этом роде рассказывают и о других древних. Итак, в этом ты представляешь, мне кажется, прекрасное доказательство мудрости нынешних, сравнительно с прежними. Да и многие того же мнения: мудрец должен быть мудрецом особенно для самого себя[424]; а это, стало быть, можно определить[425] так: чем больше кто выработал денег, тем больше тот пусть будет удовлетворителен в этом отношении. Но скажи мне вот что: какие города, в которых ты был, доставили тебе больше денег? не явно ли, что Лакедемон, где бывал ты многократно?