4) Объекту, далее, остается целиком освободиться от создавания его субъектом, и он теперь начинает мыслиться как нечто субстанциальное, независимое от него, несмотря на грамматическую зависимость, как, напр., вин.п. в выражениях «рассматривать картину» или «фотографировать здание». Здесь уже сам субъект начинает интересоваться объектом и к нему стремиться. С другой стороны, постепенно смелеющий объект не только становится целью стремления для субъекта, но уже

5) начинает характеризовать собою тот субъект, который его создавал, либо качественно – acc. relationis, – либо количественно, – «пройти два километра».

6) Объект получает далее настолько большую самостоятельность, что субъекту уже приходится овладевать им извне, как чем-то существующим еще до всякого глагольного действия. И это сопротивление объекта либо пассивно, – «возить салазки», либо активно – «ловить рыбу», «убить медведя».

7) Действенность объекта дорастает до необходимости для субъекта глагольного действия считаться с таким объектом и в более сложном смысле слова. Когда мы говорим «принимать гостей», мы имеем в виду весьма сложную систему отношений хозяев и гостей. «Гости» – это не «салазки» и не «рыба» и уж тем более не «километры». Когда мы говорим «разводить цветы», тут, пожалуй, возни еще больше. Цветы надо посадить или купить, их надо поливать и вообще за ними ухаживать, и это очень длительно. Само собою разумеется, что вин.п. в таком выражении как «воспитывать детей» еще самостоятельней и сложнее и для субъекта еще ответственнее.

8) Активность объекта может оказаться даже вполне равной активности субъекта, как, напр., в греч. gameo, «вступаю в брак», с вин.п., поскольку при вступлении в брак это вступление одинаково совершается и мужчиной и женщиной. Ясно, что тут уже рукой подать и до прямого нападения объекта на субъект, того или иного прямого воздействия на него, вопреки грамматической пассивности вин.п. вообще. Греч. глагол manthano значит «учусь», но он ставится с вин.п., который в данном случае указывает на то, чему именно учится субъект глагольного действия. Поэтому грамматически субъект в данном случае мыслится действующим на объект, а фактически и коммуникативно оказывается, что объект действует на субъект. То же самое мы имеем и в таких греч. глаголах, как thaymadzo, «удивляюсь», с вин.п., или langchano, «получаю по жребию», тоже с вин.п. или lanthano, «я скрыт от кого или чего», причем лицо или предмет, от которого субъект здесь скрывается, стоит в вин.п. Если раньше объект только еще создавался субъектом или субъект самостоятельно вступал с ним в какие-нибудь связи, то во всех приведенных только что случаях субъект оказывается совершенно пассивным, а вся активность принадлежит объекту в вин.п. Весьма активны вин.п. при verba affectuum в греч. dedienai, trein или лат. timeo, metuo.