Греческий язык строго различает статическую и динамическую модальности. Как было сказано, это разделение вполне соответствует духу греческого языка именно потому, что греческий синтаксис преследует не столько формально-грамматические связи, сколько отражение объективных связей самой действительности, и что поэтому всякий модус используется по преимуществу в своей объективной значимости, как бы в своем внешнем и наглядном явлении. Поэтому для греческого синтаксиса имеет значение не столько внутренняя логика самой модальности и самих модальных связей, сколько внешнее и объективное явление их модальностей и их связи. В этом отношении можно сказать, что греческий синтаксис, так же как и вся греческая литература и греческое искусство, эпичен, – обстоятельство, которое уже не раз подробно освещалось в исследованиях по греческой культуре и которое, между прочим, прекрасно понимал великий русский критик Белинский. Тут-то как раз и имеет значение разделение модальностей греческого языка и на статические и динамические, поскольку сами понятия статики и динамики заимствованы из объективной области материальной действительности и потому характеризуют модусы не столько в их смысловом и логическом содержании, сколько в их бытийной и объективной ориентации.

5. Статическая модальность

5. Статическая модальность

Статическая модальность – та, которая указывает на единичное или одиночное действие, т.е. действие, имеющее значение само по себе и не указывающее на переход к другому действию, не требующее возникновения какого-нибудь другого действия.

Сюда относится, прежде всего, весь индикатив, и как таковой, и с частицей an. Что обыкновенный индикатив указывает на действие как на таковое, без привнесения какой-либо точки зрения на него, это общеизвестно и не требует пояснения. Но также индикатив и с частицей an, за которым в греческом синтаксисе закрепилось значение так называемого ирреального модуса, очевидно, тоже не говорит о возникновении какого-нибудь другого действия. Наоборот, сама эта ирреальность говорит как раз о невозможности возникновения какого бы то ни было действия. Так, например, в предложении «Если бы я влез на небо, то я увидел бы всю землю как на ладони», говорится как раз о невозможности увидеть всю землю как на ладони; и потому, хотя из допущенного условия и вытекает новое действие, это действие все же фиктивное, так как фиктивно и само его условие.