Только после этого мы можем вернуться к традиционной классификации придаточных предложений и рассмотреть фактически употребляемые в них способы подчинения тем самым модусам. Но при таком подходе это будет не просто перечислением модусов, как это обычно делается, а осмысленным рассмотрением и всех оснований, заставляющих употреблять в отдельных придаточных предложениях те или иные модусы. Так, например, мы установили, что в предложениях цели и следствия ставится только конъюнктив. Но в результате нашего подхода мы установили также и то, почему употребляется здесь именно конъюнктив, а не какое-нибудь другое наклонение. Мы нашли, что в предложениях следствия ставится конъюнктив любого времени. Но это было не просто констатацией факта, а еще и ответом на вопрос, где, когда и почему ставятся в предложениях следствия те или другие времена конъюнктива. Таким образом, традиционная классификация придаточных предложений вовсе не отвергается нами раз навсегда, а только предваряется модальной классификацией. Эта последняя дает возможность безошибочного определения модуса в отдельных типах придаточных предложений, после чего получает осмысленный характер уже и сама традиционная общеграмматическая классификация, впервые направляемая, таким образом, в нужную сторону.

Наконец, мы сделали попытку преодоления формалистической метафизики традиционных учебников путем построения грамматических категорий как непрерывно становящихся, как непрерывно меняющихся и постоянно переходящих одна в другую. Мы не употребляли широковещательных терминов «диалектика», «переход от количества к качеству», «единство противоположностей» и т.д. Мы не хотели исходить из общих категорий и подгонять под них грамматический материал. Мы постарались войти в стихию живого языка и реально нащупать в ней жизненно необходимые для него закономерности. Отсюда и получилось, что, например, перфект придаточного предложения, оставаясь грамматически одним и тем же, семантически непрерывно движется от прошедшего к настоящему, входит в это настоящее и даже растворяется в нем. Мы нашли также, что индикатив, являясь в предельном смысле модусом действительности, непрерывно движется в своем модальном становлении и, продолжая иметь одно и то же грамматическое выражение, постепенно лишается характера полноценной действительности, переходит к потенциальности и даже в прямую ирреальность. Точно так же и конъюнктив, если взять достаточно большое количество текстов, постепенно приближается по своей семантике к обыкновенному индикативу. Конъюнктив и индикатив – это только предельные точки развития модальности, проходящей решительно все свои категории путем непрерывного перехода одной категории в другую. Даже и сама придаточность предложения рассмотрена нами как становящаяся категория. В порядке постепенного нарастания придаточности мы нашли на этом пути становления четыре типа придаточности. Но фактически этих типов придаточности в языке, конечно, гораздо больше, если не прямо бесчисленное количество. Исследовать их нужно в специальном труде.